Дракон на поводке

Используй ее правильно, - сказал старик. – Ган… Я знаю, что ты уже дал обещание… Но я хочу удостовериться…

- Мия останется со мной. Я никому не позволю причинить ей вред.

- Я это знаю, но… Речь идет о воспитании девочки… Человеческой девочки. Ты уверен, что справишься?

- У меня есть друзья… За пределами материка. Думаю, они помогут.

Боргрим закивал, но было видно, что тема не исчерпана.

- Еще одно… Елена воспитывалась в осознании грядущей войны, ей внушали, что сражение – единственное, ради чего стоит жить… Рыцари ордена – достойные люди, но воспитатели… 

- Что ты хочешь мне сказать, Боргрим?

- Не рассказывай ей, Ган.

Не говори, кто она, кем была ее мать, ее предки. Нельзя, чтобы в ней закипела та же ярость, которая сгубила Елену. Не повторяй чужих ошибок…

Боргрим закашлялся. Я молчал. Обещать ему я ничего не мог, хотя понимал, что он прав. Могу ли я обмануть Мию, когда она начнет задавать вопросы? Есть ли у меня такое право?

- Ты станешь ей хорошим отцом, Ган, - сказал Боргрим.

– Я верю в это.

Старик умер на следующий день, тихо, в постели. Наки сразу же собрался в путь. Рыцари ордена Правых во главе с Корнелием Лавадским тоже готовились к отбытию. Им предстояло найти новое убежище и затаиться там на долгие годы.

Каруото седлал лошадь, готовясь к отъезду, когда я подошел к нему.

- Скажи, Наки, ты когда-нибудь любил?

Каруото замер и взглянул на меня.

- Всю свою жизнь, Ган, - ответил он. – С самого момента рождения человек испытывает любовь. К родителям, к друзьям, к людям, к миру… Неважно.

Даже в самом черством сердце где-то глубоко сокрыта любовь. Человеческая душа, лишенная любви, чернеет и иссыхает.

- То есть любовь – благо?

- Не всегда. Она может окрылять, давать силу. Но может и убивать, разрушать изнутри. Это зависит от того, принимаешь ли ты ее как должно.

Наки погрузил тюк со скарбом. Лошадь была готова к отъезду, он тоже.

- Если же любовь проникла в сердце дракона… - Наки задумался. – Наверное, не стоит от нее отворачиваться.

Но и давать ей волю. Храни ее бережно, как огонек костра, который согревает тебя ночью. Не давай ему спалить весь лес.

Я кивнул.

- Хоакин… - начал я и осекся.

- Не думай о нем, Ган. Не сейчас. У тебя есть дела поважнее. Хватит воевать, пора пожить в мире. Я знаю, что твое сердце сейчас требует мести. Но ты не можешь себе этого позволить. Ты скован словом. И эти оковы хранят тебя. Знай же, что, когда они падут, ты не почувствуешь облегчения - лишь грусть.