Дракон на поводке

Симгвелл оцарапал мне бок, оставив светящуюся полосу.

- Скажи, каково это – потерять разум? – снова говорила она. - Слепо следовать за человеком, который убивает, предает, обманывает, приносит в жертву целые народы, не моргнув и глазом?

- Мне кажется, у тебя больше опыта в подобных делах, фея, - ответил я. – Ты с Хоакином дольше, чем я с Еленой.

- Не смей сравнивать святого и эту гадость! – взвизгнула фея и снова ударила. Ее скорость была выше, чем у всех существ, с которыми я когда-либо сражался. Она ранила меня – теперь уже сильнее.

- А в чем разница между нами, Элегия? Ты, как и я, слепо преданна человеку, который стал причиной множества смертей. Только твой убил гораздо больше…

- Ты глуп, дракон, - мои рассуждения ее явно злили. От той мудрой женщины с легкой улыбкой не осталось и следа. Передо мной мелькал пылающий яростью комок странной энергии. Не знаю как, но Хоакин сумел извратить даже созидающую силу, заставив ее служить разрушению.

- Ты даже не представляешь, против кого ты сражаешься! В этой войне тебе не победить! Никому не победить! Ты можешь перебить всех его советников, истребить все его армии, но Хоакин останется.

Фея снова рванулась вперед, держа перед собой Симгвелл. Я резко развернулся вокруг своей оси, схватил лапой Меч Хозяина Солнца и вырвал из ее рук.

- Жаль, что ты не увидишь, что ошибалась и не осознаешь, как прекрасен мир без его власти над тобой, - сказал я. И снова ударил белым пламенем. На этот раз его питал Симгвелл, и оно было в разы мощнее.

Фея завертелась в пламени, зависла в воздухе, замерла… Вспыхнула и потухла, не оставив после себя ничего.

Я стрелой спустился вниз, на лету обращаясь в человека. Краем глаза увидел Боргрима, который оперся о дерево, держась за левый бок. Это он снял с меня цепочку-крючок каким-то древним заклинанием. Видимо, оно далось ему непросто, потому что он покачнулся и рухнул на землю лицом вниз. Впрочем, сейчас было не до него.

Я бросился к Елене. Она лежала на земле.

- Ган, - хрипела Елена. Я взял ее на руки. – Ган… Я знаю, ты не должен… Я виновата…

Я смотрел на нее, и у меня не было сил что-то ей говорить, успокаивать, обещать. Мешал какой-то странный комок горечи, перекрывший мне горло.