Дракон на поводке

Обречена…

Елена, у которой в руках с самого начала был длинный тонкий кинжал, небрежным, но быстрым движением руки перерезала Хомяку горло. Медленно встала, глядя, как он хлюпает и истекает кровью.

- Разберитесь с остальными, - приказала она коротко. И, постояв еще немного над уже почти прекратившим барахтаться трупом бандитского главаря, молча отправилась спать.

Следующий день мы потратили на сборы. Жало до вечера пропадал на Совете, а когда вернулся, кивком дал понять, что нас тут больше ничего не держит.

К утру мои спутники погрузили на меня вещи, забрались сами и крикнули, что они готовы к очередному путешествию.

Глава тридцать шестая, в которой мы возвращаемся домой

Оставалось примерно половина пути до убежища Елены, когда я увидел внизу что-то странное. Мы летели уже четвертый день. Елена, Жало и Наки, укутавшись в шерстяные одеяла, не могли видеть землю и предпочитали смотреть либо друг на друга, либо вперед.

- Что это за хрень? – кричала Елена.

Меня мучил тот же вопрос. В это время года лесные пожары – редкость. Но дело даже не в этом. Когда лес горит естественным образом, это видно: огонь двигается из точки «А» в точку «Б» по определенной траектории, которую определяет ветер и еще целый ряд условий. Этот же пожар явно не был естественным. Такое ощущение, что кто-то очень большой и мощный сверху полил кусок леса огнем сразу в нескольких местах, пытаясь начертить какой-то гигантский знак.

- Это дракон? – кричала Елена.

Конечно, такое могли бы сотворить и люди, например, колдуны. Но зачем? Для них это непозволительная трата сил и ресурсов.

- Надо торопиться! – снова кричала Елена, пытаясь перебороть поток воздуха, который норовил не только заглушить ее звуки, но сбить ее с дракона, на котором она путешествует.

Когда начало темнеть, мы в очередной раз опустились на среднего размера поляну, чтобы заночевать. Пожар остался позади, но мы еще чувствовали его запах.

- Что это было?!

- Не знаю, Жало, - отвечал я. – Но мне это не нравится.

Ужинали мы в тревожном молчании. Елена и Наки долго ворочались прежде, чем уснуть. В отличие от Жало, который вырубался, не долетая до подушки (даже если таковой нет) независимо от обстоятельств.