КАК-ТО РАЗ ОСЕНЬЮ НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ДОРОГ

   С окончанием выпивки потекли разговоры. Хотя говорил только Сир Макс. Он негромко и певуче рассказывал приятелям старинные предания и просто забавные истории из аристократической жизни миров. Эти рассказы были довольно забавны, а некоторые даже и поучительны.

   Так прошло полночи. Снупи уже вовсю чувствовал как его клонит в сон. И ничего удивительного не было в том, что пес заснул. А точнее задремал, поскольку даже во сне он слышал негромкую беседу приятелей.

  * * *

   Проснулся Снуп около полудня следующего дня.

   Акция по Большой Заботе о Друге стала официально общенародной, а из этого следовало, как сказал Даймон "ждать гостей". Но прежде чем начать ждать гостей следовало позавтракать. Этим-то Снуп и занялся.

   Собственно за завтраком его и застала следующая порция заботящихся, в лице Барби. Пес несказанно обрадовался куколке. Он так давно не видел ее и успел соскучиться по настоящему.

   Барби, лишь увидав пса, бросилась к нему:

   - Снупушка, солнышко, дай я расцелую твои уши. Как ты, горюшко наше?

   "Горюшко чуть разрыдался. Много ли надо для счастья маленькой собачке?

   Барби села на край кровати и начала заботливо поправлять одеяло, попутно рассказывая собаке всякие приятные глупости.

   В это время Даймон деликатно кашлянув сказал, что ему пора на Сеновал поскольку его единственная ("очередная" хмыкнул Чугада и все рассмеялись) ждала его. Чугада и сам вскоре ушел, ссылаясь на то, что нужно срочно помочь НЕМОМУ ремонтировать Харчевню. Да, так случилось, что Жизнь достаточно сильно разрушила благословенное заведение и теперь обезъян и соратники восстанавливали Харчевню как могли, а потому НЕМОЙ просил у Снупи извинения, что не сможет прийти и передал с Барбичкой записку, в которой значилось: "От похмелья еще никто не умирал!" Снуп был счастлив.

   Барбичка между тем уже назаботясь о псе и исчерпав все последние сплетни мира, уже флиртовала с Сиром Максом. Аристократ вяло поддерживал процесс флирта поскольку очень хотел спать. И в итоге заснул. Прямо за столом. И тут пес спохватился, что нигде не видно Чуда младшего.