Зай по имени Шерлок

Расставив на столе фарфоровые чашки, пыхтящий высокий чайник с затейливым рисунком, которым я невольно залюбовался, и вазочку с печеньем, фрау Хунсон исчезла на кухне и принялась там тихонько греметь посудой.

Мы расселись за столом. Я налил чаю, и мы молча взялись морить червячка в ожидании ужина. Я сидел клювом к окну, а потому заметил знакомую фигуру кота, маячившую на другой стороне улицы у самого леса. Тот ли это был кот или мне просто так показалось, но внешнее сходство с воришкой имелось определенно: та же широкополая шляпа, те же белые полоски, чередующиеся с серыми, те же порывистые движения.

Кот то крутился около окна, то вдруг исчезал из поля зрения или скрывался за деревьями, откуда подозрительно таращился на окна нашего дома. Меня он, разумеется, видеть не мог, но я-то его отлично видел!

– Наблюдаете за котом, Уотерсон? – спросил вдруг Шерлок Зай, сидевший спиной к окну, отчего я подавился печеньем и зашелся кашлем. Я мог поклясться, что сыщик ни разу не обернулся.

– Откуда… Откуда вы?.

.

– Разве вы не знали, что у зайцев есть глаза на затылке? – серьезно спросил Шерлок Зай.

– Шутите!

Шерлок Зай только хмыкнул в чашку.

– Нет, правда, откуда вы узнали про кота?

– Ох, Уотерсон, – покачал головой Шерлок Зай, – обойдите стол и станьте рядом со мной.

Я так и сделал.

– И что же?

– Вы еще не догадались?

– Н-нет, – не совсем уверенно произнес я, ощупывая взглядом стену и камин напротив.

– Вы меня удивляете, Уотерсон!

– И это говорите мне вы? Вы, видящий спиной!

– Прошу прощения, херр Уотерсон, – смущенно произнесла приблизившаяся к столу фрау Хунсон.

В крыльях она держала поднос с легкой закуской из овощей, – но ваш друг видит отражение кота в зеркале керосиновой лампы, что стоит на столе. И если вы сдвинетесь чуть правее, то сами все увидите.

– Но… – ошеломленно пробормотал я, наконец заметив отражение окна и улицы в идеально отполированной поверхности зеркала лампы.

– Вы молодец, фрау Хунсон! – похвалил хозяйку Шерлок Зай. – А вы, Уотерсон, со своей привычкой во всем искать сверхъестественное, не замечаете очевидного.

Мне стало стыдно, я от огорчения повесил клюв.

– Не убивайтесь так, херр Кряк, – попыталась успокоить меня фрау Хунсон. – Дело в том, что не все постояльцы – честные звери, и мне нередко случалось недосчитаться после них столовых приборов, простыней, а один раз даже стульчика, что раньше стоял у кресла – на него очень удобно можно было вытянуть ноги. И тут уж поневоле станешь наблюдательным.