Врачебная сказка или операция "Алатырь"

-Я тоже хочу! – высказалась она на немой вопрос в глазах окружающих.

        Попросив нас не тревожить, мы заперлись в комнате и разложили навязанное чтиво. Два дня по местному времени мы не выходили на свет Божий, запоминая рецепты, заговоры, заклинания и магические составы.

-Давай уже попробуем, что ли? – взмолилась на третий день добровольного заточения подруга. – Может, мы все уже умеем?

-Сомневаюсь! Но – давай! – мне тоже надоело корпеть над учебниками.

        Что конкретно мы будем пробовать наколдовать, решали долго и мучительно.

-Так ни у кого ничего не болит, - попыталась возразить я, но Дашка уверенным жестом остановила поток слов.

-Значит, сначала насылаем зубную боль, затем лечим!

-Кто будет испытуемым? – уточнила я, сглотнув. Зная Дашкин характер, мне было даже страшно представить, кому выпадет такая честь.

-Давай – Мерлин! – хихикнула подруга.

-Хочешь быть жабой? – уточнила я, выразительно крутя пальцем у виска.

-Ну, Лиечка! – взмолилась Дарья, - Ну, он самый вредный! Смотри, как над нами издевался! – ткнула она пальчиком в возвышающуюся на столе гору книг. - Давай, а?

-Ладно! – махнула я рукой.

          Мы хором произнесли заклинание и направились в избушку следить за ходом эксперимента. Еще на подходе к избе со стороны ветхого строения до нас донеслись душераздирающие крики. Я рванула внутрь. 

         На полу избушки корчилось местное население в немыслимых муках, под окнами стонал мой муж, Хоттабыч и Орландо, вцепившись обеими руками в челюсти.

-Переборщили, - констатировала Даша. – Давай лечить!

-Может, анальгином обойдемся? – понадеялась я, но, взглянув на подругу, поняла бессмысленность произнесенной мною фразы. Дашка азартно рылась в томике с заклинаниями, выискивая нужную страницу.

-Сейчас! Смотри, - она закрыла глаза и начала по памяти бормотать заклинание себе под нос.

-Ну как? – подруга заинтересованно огляделась вокруг. На полу, молча, корчились от боли Троглодит Иванович, Мерлин, бабушка Яга и вползшая кое – как в избушку моя любимица Луша. На лицах и мордах застыло одновременно выражение ужаса, боли и лютой ненависти, направленной явно на нас.

-А чего они молчат? – поинтересовалась Дашка, будучи уверенной в качестве своей волшбы. – И не встают чего – то, странно.