Менестрель. Без меча и магии I

Сектанты какие? Насколько я смог разобраться – это была старая кладка из разномастных мелких камешков, и только в самом основании здания угадывался капитальный монолитный прямоугольник. Блин, меня что в фолаут занесло? Да не, тут вон маги-шмаги бегают и весьма болезненно шандарахают молниями. И если с посохом все понят –шокер встроенный, то где во второй руке он шекер прятал, в хламиде своей? Любопытно, а староста в деревне есть? Или на европейский манер – мэр? И где он квартирует? Он тут вообще в курсе, что на дороге разбойники-недомерки честных магов грабят? О том, что потерпевшими материальный ущерб оказались обе стороны конфликта и, как раз, от меня, я предпочёл не вспоминать.

И потянул дверь трактира на себя.

А вот воздух трактире оказался на удивление свежим. Да, когда я наклонился проходя через дверь, то поймал носом запах прокисшей квашенной капусты пополам нестиранными носками, и потной кожи, но стоило выпрямиться внутри и перед глазами повисла аж пятисвечная лампа.

Она не была зажжена, и довольно давно, судя по трещинам в рассохшихся свечах. Но ароматы снизу отбивала начисто.

Глава 3 Трактирные будни

«По самым правдивым рассказам очевидцев, всячески достойных доверия, наш новый король никогда не бил в спину, а на магов просто плевал с высоты своего роста. А так же, в народе ходят вполне достоверные рассказы о том, что маги разбегались в стороны, даже выйдя вдесятером против него одного. Таким образом, тирания герцога Офигенного падет в честной борьбе, не выдержав противостояния со сосредоточием свободы и добродетели!»

Из статьи Сандро Соврунихина, «После первой отсидки на колу» (впервые вышла в Святой Империи в газете «Правдивый Вестник» №51, 1958г.

от Ушествия).

Общий зал, к счастью оказался полностью двухэтажным. Из окон второго этажа солнечный свет косо падал на противоположную сторону от входа, на классическую барную стойку. В зале шесть столиков, хотя для местных – столы вполне большие .

Но пустые, по предобеденному времени. Слева дверь, видимо, на кухню, справа лестница на галерею второго этажа. Из-под нее выглядывает небольшое возвышение, кажется сцена. Поскольку там, на табуреточке сидел паренек, и задумчиво тренькал на чем-то похожем на мандолину, скрещенную с гитарой.

Зал оказасля, прямо скажем, невелик. До стойки оказалось всего четыре широких шага, даже с учетом того, что пришлось огибать самый большой стол по центру зала.