Фыр-мяу: призраки и проклятый

Оборотень, вдруг осенило меня! Первый, с которым мне довелось столкнуться в этом мире, не считая, конечно, меня самой! И не простой, а вожак стаи. Зачем он так настойчиво пытался попасть в лавку?

- Лавка закрыта, – сообщила я, не размениваясь на приветствия. – Господин Тоббер в отъезде, будет через пару дней.

Оборотень не спешил уходить. Он быстро, за миг до того, как у меня возникла мысль захлопнуть дверь перед его носом, поставил ногу на порог и медленно окинул меня изучающим взглядом, задумчиво склонив голову к плечу, после чего заявил:

- Я не к Тобберу.

- Ко мне?! – удивилась я. – Этого не может быть. Я Вас не знаю!

Оборотень неприятно усмехнулся, и при виде этой усмешки по коже побежали мурашки. Но не только вид нежданного визитера и острое ощущение угрозы стали тому причиной – впервые за долгое время дала себя знать память реципиентки. Моя предшественница прекрасно знала этого оборотня, знала, на что он способен, равно как и то, что лично ей эта встреча не сулит ничего хорошего. И от того во мне поселился настоящий страх.

- Врать ты всегда была горазда, – усмешка незнакомца (незнакомца ли?) неуловимо изменилась так, что ее теперь было очень трудно отличить от оскала. – Этого у тебя не отнять. Но на одном вранье далеко не уедешь, ведь так, Й'егрес? Не хочешь, кстати, с дядюшкой поздороваться? Только не ври, что не признала, я с нашего последнего разговора ничуть не изменился.

Я уронила челюсть. Я довожусь племянницей этому типу?! Вернее, не я, а моя предшественница… А зачем она ему понадобилась сейчас, по прошествии полутора месяцев? Впрочем, еще неизвестно, сколько реципиентка по стране моталась, прежде чем в лапы к бандитам угодила…

- Дай пройти! – потребовал оборотень, воспользовавшись моим замешательством.

Я послушно отступила, не смея воспрепятствовать, и только потом, когда дядюшка, о котором я не знала ничего, даже имени, прошествовал в гостиную, я запоздало подумала, что имела полное право послать его к Храргу и вытолкать на улицу. Но тут же поняла, что никогда бы не осмелилась на что-то подобное, потому что с вожаком не спорят, ему беспрекословно подчиняются.

Мысль о том, что я могу выскочить на улицу сама и позвать стражу мелькнула краем сознания и пропала, стоило оборотню приказать мне следовать за ним. И я, из последних сил держа голову поднятой, а спину прямой, пошла за ним. Как есть, индивид, приговоренный к казни, но не сломленный, а не побитая собака, покорно ожидающая, пока хозяин решит ее судьбу.