Сила есть!

Ни раздражения, ни волнения. Ни капли пота не лилось с холёного лица и не проступало на белоснежных одеждах. И амулет-знак, как влитой сидел на груди, а не болтался коровьим колокольчиком. Как у некоторых. И встречные прохожие, склоняли голову в почтительном приветствии и надежде на благословение именно перед ним. Хотя… возможно потому, что просто не успевали сделать это перед Зааной. Всё таки в городе её скорее любили и даже где-то уважали. Да и Дар у неё посильнее, чего ж скрывать то. Но положение в Ордене далеко не всегда определяется Осенённостью.

– Давай, черепаха! Ещё немного и мы войдём в историю!

Тем временем, модные сандалии из лемуровой пальмы, свернули во двор постоялого двора, простучали по лестнице на второй этаж и выбили пыль на галерее внутреннего двора. Какрим немного ускорился и в комнату вошёл плечо плечом с Зааной.

Тот, к кому они так спешили, разместился в глубине комнаты на топчане у маленького оконца. Мощное тело атлета, грубоватых черт лицо. Простая белая тога, явно подвязанная Высшими Силами, осуществившими перенос, поскольку не морщилась, как у менее свежих попаданцев, привыкших к другой одежде.

Посланник повернулся на звук открывшейся двери, запертой до этого на хлипкую задвижку. Поднялась голова с аккуратной короткой стрижкой. Голубые глаза чистейшей воды и добрая улыбка казалось бы добавила лучиков солнца в комнатной пыли.

– Здравствуйте! – предсказуемо не потерялась послушница, почти влюблённо смотря на хозяина комнаты. «Успели, мы успели» – билась мысль под её светлыми волосами. – Мы рады приветствовать одного из умнейших… Я бы сказала даже мудрейших людей, которых Небо могло...

– Привет! – жизнерадостно и невежливо перебил Заану мужчина. Взгляд его встретился с ней, чуть расфокусировался и сфокусировался вновь. Из уголка рта стекла тонкая струйка слюны, а губы мужчины расплылись в улыбке, чтобы выдать сомнительный комплимент как приговор чьим-то чаяниям – Классные сиськи! А что грустные такие?

***

– Я верю, что всё возможно исправить.

Двое стояли на галерее рядом с дверью, за которой осталась гора мышц и несбывшихся надежд. Она расстроенная, но не растерявшая боевого пыла. Он понимающий и с четко рассчитанной нотой тихой грусти.

– Жизнь продолжается.