Баночка вдохновения

Поживет ещё, — Глеб поднес телефон к пассажиру и дождался установки связи с прибором. — Датчики докладывают: двадцать три пинка по ногам, десять тычков в бок, один удар по голове. И кто-то спер его перчатки, так что с тебя пятихатка.

— Вот ведь скоты, нельзя было один день приличными людьми побыть, — вяло возмутился Влад, не торопясь лезть за кошельком.

— Пятихатка, Влад.

— Я тебя лучше обедом угощу.

— Но на пятихатку!

— Да ты на меньшую сумму и не нажрешься, — цыкнул учёный, проверяя цельность манекена.

— Эй, парни, — машинист появился в проёме вагонных дверей, — давайте резче, сейчас состав уже отправится. Вы там закончили свои социальные исследования?

— Не, у нас по плану ещё один кружочек. А завтра мы к вам приедем час-пик проверять. Можно мы его пересадим?

— Да, только побыстрее.

— Поняли. Ща все будет.

Манекен, набитый датчиками, переместили в другой вагон, и Статистический Тестировочный Аппарат Социума, сокращенно СТАС, поехал доказывать, что люди не плохие и не хорошие — они все ещё просто люди.

Переплетчик

Гарви шмыгнул носом и попробовал припомнить, где он должен был работать сегодня: утро было ранним и вспоминалось с трудом. Эта работа за несколько лет уже стала для него рутиной, но жаловаться было не на что: хозяин платил исправно, да и комната, где поселили Гарви, была вполне приличная: там была настоящая кровать, сундук для вещей и даже маленькое окно, свет из которого будил его каждое утро.

В глубине души парень думал, что ему невероятно повезло, за что усердно молился каждое утро святому покровителю. Сшивать и переплетать рукописи — мог ли о таком мечтать мальчишка из деревни, затерянной среди равнин?

Гарви закончил читать молитву, встал и взял безопасный фонарь. Одежду тоже выдал хозяин, но за это время парень успел привыкнуть к бесформенному коричневому балахону. Он напоминал монашеское одеяние.

Его путь шел мимо длинных книжных шкафов и сундуков, набитых свитками. Гарви вздохнул: он переплел уже с сотню рукописей, а работы было больше, чем парень смог бы сосчитать.

Готовые книги стояли ровными рядами на расчищенных полках, где раньше громоздились перевязанные верёвочками стопки. Некоторые стопки приходилось делить на несколько книг, и это расстраивало Гарви, который не знал ни значения, ни самого слова перфекционизм.