Винный Дракон

– Торн, подойди и пощупай его грудь, – велю я.

Как я и думал, Торну это не нравится.

– Зачем мне лапать его грудь? – Возмущенно выдает медведь.

– Я сказал не полапать, а пощупать. Меня беспокоит то, что у него оторваны рука и нога. Это странно, не находишь?

Мой охранник выжидающе глазеет на меня. Значит, не понял. Что ж, придется объяснять.

– У молотоглава есть клыки, Торн? Когти?

– Нет, – отвечает он, и его медвежья морда впадает в раздумья. Видимо, теперь до него дошло. Но переценивать его не стану, так что лучше озвучу мысль уже до конца.

– Именно, Торн. Выходит, молотоглав порвать на части его не мог, верно? – Ну тут точно поймет. Поэтому, не дожидаясь ожидаемого “да”, сразу заключаю: – вот поэтому есть подозрения, что сделал это вовсе не бронзовый молотоглав, а кто-то другой. Или что-то другое.

– Ага, понял, – уверенно заявляет он, делает широкий шаг вперед и склоняется над смердящим покойником. Вдруг замирает и оборачивается на меня. – Так это…а за грудь-то его зачем лапать?

– Не лапать, а щупать, – вздыхаю я.

Снова выжидающий медвежий взгляд. Опять ему все объяснять…

– На части его поделил явно не молотоглав, это мы уяснили. Вероятно, что это сделало другое существо. Но теперь мне хочется выяснить, это другое существо разорвало его до смерти или после нее? Если окажется, что ребра сломаны, то, скорее всего, молотоглава наш тигр все же встретил. И тот его убил. Ударом своего лба. Такой ребра целыми точно не оставит.

– Логично, – соглашается он. – А вы уже совсем не дурачок, господин.

В смысле “уже”? Ты что, ранее считал меня дурачком? Уже раскрываю рот, дабы выразить свои недовольства по поводу этого его высказывания, но Торн начинает говорить раньше:

– Только не хочу я лапать его грудь, господин. Он же мертвец.

А будь он живой, у тебя было бы желание лапать его? Нет, даже не буду это спрашивать, не хочу знать ответ.

– Делай уже, что велено, Торн. Это ведь для дела.

Торн еще что-то побурчал, но в конечном итоге нажимает на грудь погибшего. Та не прогибается. Выходит, ребра в целостности.

– Его убило нечто другое, – говорю я то, что теперь уже и так понятно.

– Одно неверное движение, и я продырявлю твой затылок, красавчик, – слышится женский голос за спиной.

Торн резко оборачивается, а вот я не рискну этого сделать.