Бежать-колдовать

Дик похвалил себя за предусмотрительность – шансы остаться живым и невредимым, зайди он внутрь, устремились бы к абсолютному нулю. Судя по внешнему виду, собачка не кусала, а откусывала. Утробный рык пса прерывался только редкими сглатываниями слюны, цепочкой висевшей из раскрытой пасти.

– Здесь есть кто живой? – еще раз попытал счастья Дик. Можно было, конечно, заночевать и в поле, но соседство с такой псиной не прельщало, не говоря уже о том, что питаться цветочками он не планировал.

– Эй, Пират, кого там принесло на ночь глядя? – раздался зычный, размеренный голос, и в дверях дома показался человек. Дик прищурился – в этот раз, для разнообразия, это действительно был человек, высокий крепкий мужик в светлых одеждах. Лицо его оставалось в тени.

Пират ответил громким рыком.

– Добрый вечер! – крикнул Дик, стараясь перекричать пса. – Я… путешественник, весь день шел по лесу, и очень устал.

Мужик вышел на крыльцо, и стало видно, что в руке у него уютно лежит арбалет, весьма неуютно направленный Дику в грудь.

– По лесу, говоришь? – хозяин дома взвел тетиву и поглядел по сторонам. – Если по лесу, то вечер у нас, стало быть, совсем не добрый. Давно той стороной никто добрый не выходил к нашему дому, давно, – он помолчал и продолжил. – А коли устал – так поле большое, ложись, отдыхай. Только подальше от нашего дома. Не ровен час, Пирату вздумается пройтись, так я его держать не стану.

Такой расклад Дика не устраивал целиком и полностью, и взведенный арбалет настроение не поднимал.

– Я не собираюсь вам навредить! Меня закинуло в лес случайно, я маг, видите? – он потряс посохом, отчего пес тут же залился хриплым лаем. – Мне совершенно не понравилось то, что я там увидел, честно! А еще мне, кроме ночлега, нечего есть, да и вода заканчивается… Я вам заплачу! – выложил Дик свой последний козырь, вспомнив о монетах в мешке.

Хозяин дома замолчал и о чем-то напряженно раздумывал. Арбалет угрожающе покачивался в его руке, неизменно направленный на ночного гостя. Через несколько секунд мужик скрылся в дверях и вскоре появился вновь, держа в другой руке фонарь с неверно поблескивавшим внутри пламенем свечи.