Нелёгкие будни тёмной сущности

Там они обычно изображались как что то хрупкое, изящное, с большими наивными глазами, так и просящее, чтобы ему сломали шею ударом когтистой лапы.

Но этот ангел был другой. Мощное накаченное тело, покрытое татуировками, скорее могло бы принадлежать какому то рокеру, чем обитателю небес, а взгляд уж точно не отличался наивностью.

В мускулистой руке ангел держал баллончик с краской. Подплыв к одной из стен, он тряхнул краску и размашисто вывел на стене: “Добро рулит! Зло сос…” Он немного задумался, а затем всё-таки стёр последнее слово.

“Начальство не одобрит, - пробормотал он, дописывая гораздо менее грубую фразу “Зло отстой”.

Асмадод, пользуясь, что ангел отвлёкся, постарался незаметно просочиться сквозь стену, однако грубое дитя света оказалось крайне чувствительным к любому возмущению магического фона.

 - Эй ты, а ну ка стоять-бояться! - крикнул ангел, догоняя тёмную сущность, - ты с какого измерения, пацанчик? 

Вместо ответа Асмадод вскинул щупальца и окатил ангела волной тёмной энергии, однако тот увернулся в сторону.

 - Слышь, магией бить не по светлым понятиям! - произнёс ангел, сжимая кулаки и подлетая ближе - постой, а уж не бесок ли ты часом? Ну держись, тля тартарианская. Я тебе покажу, как человеческие души крысить!

Асмадод Ужасный принялся стремительно улепётывать, периодически меняя направления. Ангел летел за ним, грозя пудовым кулаком. Расстояние между ними неуклонно сокращалось, и тёмная сущность приготовилась к неминуемой расправе.

Из-за очередного поворота выплыла целая группа новых ангелов. Выглядели они гораздо более респектабельно и солидно, чем тот, что преследовал Асмадода.

 - Вот он ,- показал рукой один из них - ангел-хранитель Бориса Клёпова, также известного как Боря-Кувалда. Вместо того, чтобы присматривать за своим подопечным, он набрался от него дурных привычек и занимается всяческими непотребствами.

 - Не далее как вчера - дрожащим от негодования голосом произнёс один из ангелов, хватая за рукав татуированного атлета - ваш подопечный оскорбил моего аж десятью матерными словами.