Турнир барона фон Бронденброка

- На какой стадии у вас отношения? Уже целовались?

Пришлось Фридриху крутить, юлить, а местами и врать, но чувствовал он, что Лонже ему не верил. Главное, чтобы не пустил слух. Не дай бог до отца графини дойдет, а тогда…

Майнхард узнал поляну, на которую из туннеля вывел его шут. 

Лонже подошел к секретному деревцу и открыл вход в подземелье. Достал из секретного углубления факел (это был другой, с первым, наверное, шут вернулся в замок) и зажег. Тот ярко вспыхнул. 

Приятели вошли в туннель, и виконт закрыл проход.

   Глава 4. 

   Графиня. 

И вновь невыносимый шум за стенами башни разбудил Майнхарда. Молодой человек вынужден был подняться с ложа, понимая, что новый день наступил, и в замок вновь съехались гости. На этот раз, паренек как последний дурак  пялиться в окно не стал, а подошел к столу, где и обнаружил (видимо ночью её принес, пока он спал, Карло) записку от барона фон Бронденброка. Дядя просил Фридриха, как только он проснётся, срочно явиться к нему.

Майнхард уже надевал камзол, когда в комнату с улицы донеслась брань, заставившая его всё-таки выглянуть в окно. 

На противоположной стороне рва, собралось человек десять-двенадцать. По крайней мере, стольких можно было разглядеть с высоты. 

Однако брань исходила не от них, а от невидимого для барона Майнхарда человека, что, по всей видимости, стоял сейчас у самого края рва и пытался таким образом убедить стражника, что нес в этот момент службу, отпустить мост и открыть ворота.

- Я вас пропущу сеньор, но ваши жена, дети и остальные родственники должны расположиться в близлежащей деревеньке. 

- Да я тебя сгною, - донесся до Фридриха басистый голос. - На счет остальных родственников я может и возражать не стану, но вот насчет жены и детей!

- Это не моя прихоть, сеньор, - прокричал в ответ стражник, - это приказ борона фон Бронденброка.

Раздался рык, такой громкий, словно он принадлежал не человеку, а здоровенному льву, коих в детстве видел Фридрих. 

- Зови своего командира! – Скомандовал рыцарь. 

На какое-то время наступила тишина.