Ад во мне

В итоге я получил по спине ложкой, отчего черенок сломался, и мир был восстановлен.

– Еще вина! – крикнул Вал.

Трактирщик лично принес за наш столик кувшин вина. В зубах у него торчал хвост сельдерея. Не эльф, а кролик какой-то.

– Присоединяйся к нам, уважаемый, – предложил Сед, бросив на меня вопросительный взгляд.

А я что? Я не возражаю. Мне вообще безразлично, у меня в голове создается план по охмурению Шуры, мне не до кроликов, даже если это таинственные эльфы.

Трактирщик не стал кочевряжиться, присел напротив, налил себе вина и, отсалютовав кубком, выпил залпом.

Затем подвинул тарелку с овощами и, накалывая их на нож, начал с удовольствием есть.

– И что сын конунга делает в этом городе? – налив еще вина, полюбопытствовал он. – Я здесь варваров видел последний раз лет пятьдесят назад.

– И что сын леса делает в этом городе? – не остался в долгу я, старательно пытаясь скрыть удивление. На вид трактирщику было не больше шестнадцати лет, как он мог видеть варваров пятьдесят лет назад? Или сказки не врут и эльфы вечно молоды?

– Живу, работаю, дерусь.

Развлекаюсь, как могу. Я отступник. Королева приговорила меня к вечному изгнанию за убийство двадцати двух эльфов.

Слышно было, как сочувственно вздохнул Чет.

– За дело убил? – поинтересовался я, потягивая весьма недурственное ягодное вино.

– Ничто не может оправдать убийство, – категорично заявила Шура. – Его душа теперь проклята.

– А он покается, – усмехнулся Мамон.

 – Покается – и вы возьмете его в свет.

– Главное – не раскаяться, а простить. Прощение – вот что главное.

– Вот еще! – фыркнул эльф. – Они убили мою мать. За это я вырезал их род.

– А за что они убили матушку? – поинтересовался Геракл.

– Она была из ночных эльфов, которые предпочитают жить глубоко в горах и выходить на поверхность лишь после захода солнца. Этого для убийц было достаточно.

– Ты поступил правильно, как и подобает мужчине.

 – Я налил вина и молча чокнулся с Задирой, не обращая внимание на недовольное сопение светлых. Если бы я знал убийц своих родителей, я бы тоже их не пощадил. – Кстати, а почему Задира?

– Меня лишили всего, даже имени, когда изгнали из леса. – Эльф безразлично пожал плечами. – Люди дали это прозвище, а мне все равно. Но вы можете звать меня Лис. Так меня звала мама.

Я оценил честь, оказанную нам этим гордым существом.

– Мое имя Соль.