Ад во мне

Вновь попытался освободиться, но вместо этого не удержался на ногах и рухнул вперед лицом в кучу перьев, обрызганных, судя по запаху, медом! Отфыркиваясь и отплевываясь, с трудом перевернулся на спину и услышал рядом сдавленное хихиканье. Спустя мгновение над моим лицом промелькнул знакомый хвост, и в поле зрения нарисовалась Афродита собственной персоной. В руках она держала ведро, а на плече у нее сидел маленький хорошенький зверек, напоминающий помесью енота и котенка. Коричневый, в серых пятнах, милый и беззащитный, как раз такой, как любят девочки.

– Не вздумай! – зарычал я, но поздно. Ледяная вода полилась по обнаженному телу, ввергая меня в грех сквернословия. Змея на голове недовольно фыркнула и спряталась в густой шевелюре. – Убью, когда поймаю! – заорал разъяренный черт в перьях, пытаясь ползком добраться до юркой девицы.

Фиг! Попробуйте поползать с ногами, намертво замурованными в тазу с бетоном.

Зверек спрыгнул с ее плеча, и рядом со мной плавно приземлился огромный… наверное, котяра.

Вы видели манулов? А мейн-кунов? Так вот – совершенно не похож! Эта тварь была размером с овчарку, зубастая, как акула, с огненными глазами и очень пушистая. Она гордо подняла хвост и вальяжной походкой направилась к моим ногам.

– Придушу! – заорал я, настороженно наблюдая за зверем. Тот только хвостом покачал и, пренебрежительно глянув в мою сторону, с тихим злобным курлыканием потерся о ноги. По мне словно раскаленным утюгом прошлись. Из лавы он, что ли?

– Не кричи на Лупуса Шестьсот Шестьдесят Шестого, ты его пугаешь! – возмутилась Афродита и, легко подхватив зверя под живот, водрузила его обратно на плечо уже в виде маленького и безобидного котеночка.

– Слушай, ты… – Я запнулся, старательно подбирая эпитет приличнее, но так и не смог ничего придумать. – Шмакодявка, немедленно освободи меня!

Афродита с радостным хохотом вылетела из комнаты, на прощание помахав хвостом.

– Будешь знать, как заигрывать со старухами, когда у тебя невеста имеется!

И что это было? Сцена ревности в исполнении пятнадцатилетней Отеллы?

Стукнула дверь, и в помещение, неся на вытянутой руке брыкающуюся сестренку, вошел Вал.

Увидев меня на полу, мокрого, голого, облепленного перьями, с тазиком вместо домашних тапочек, трясущегося от холода, он секунду ошарашенно лупал зенками, а затем разразился громогласным хохотом. Афродита перестала дергаться в его руке и, обвив хвостом бицепс брата, притихла, раскачиваясь и бросая в мою сторону ехидные взгляды.