Балор, сын Балора, или Подводные камни

Сиай вскрикнул, не чувствуя боли, но наблюдая изменения своего тела — формы исказились, глаза высветились до красного, обводы тела стали более хищными, на локтях проклюнулись острые гребни, в шее открылись настоящие жабры — теперь дышать на поверхности Сиай, тот, кто был Сиаем, не сможет.

— Ты! — Сиай булькнул с непривычки, задохнулся. — Что ты!

— Сиай умер, — Айджиан сделал очень скорбное лицо. — Соболезную.

И открыл воронку в Северное море.

Глава 8. Разговор о дружбе

На следующий день весь морской двор гудел о жестокости нового Балора, и никто уже не сомневался, что он сын и точная копия старого Балора, того, что возник из пены морской.

Даже Хэйр несколько раз переспросил, убиты ли Сиай и Ривер, на что Айджиан каждый раз неопределенно качал рогами.

Со стороны казалось, что его просто беспокоит порез на лбу и внушительная шишка между рогов. Айджиану было все равно, чем это казалось со стороны.

Двор медленно отходил от шока, вызовы на ритуальные дуэли стали поступать реже, видимо, в крепости балорских рогов более никто не сомневался.

Хэйр продолжал смотреть с подозрением, но Айджиан всегда был силен в том, чтобы его молчание звучало убедительнее слов.

Единственный, чье мнение о происходящем его беспокоило, до сих пор обитал в библиотеке, прилежно собирая слухи и вмещая в себя какое-то запредельное количество понимания вещей. Особенно в соотношении с собственными размерами голожаберного. Поэтому дождавшись, пока первый шок схлынет, он отправился проведать своего… Пожалуй, друга.

— О, мой милый юный друг! — едва его завидев, Мигель весь встрепенулся, рванулся на встречу и влепился прямо в лицо, под зажившим глазом. — Я так переживал! Я так волновался, что вы сгинули в пустыне дворцового переворота!

Айджиан побоялся отлеплять голожаберного моллюска пальцами, поэтому слегка поморщился, помогая отпасть.

— Что же вы? Как же вы? Вам плохо? Больно? Неприятно? Ах, что это за следы? — с не меньшей скоростью и силой Мигель влепился теперь в лоб.

— Так-так, нанесена заговоренным лезвием, края, конечно, сойдутся, но, пожалуй, несколько припарок…

Забормотал что-то непонятное. Порез уже стягивался, а шишка и вовсе перестала быть заметной вблизи.

— Мигель? — Айджиан не рискнул морщить лоб, так увлеченно голожаберный там ползал, но на всякий случай постарался рассмотреть его на себе.