Балор, сын Балора, или Подводные камни

Пара неосмотрительных касаток подстерегала его за углом по коридору, ведущему в царское крыло. Это было очень, очень неумно с их стороны. Юный фомор бестрепетно перешагнул еще содрогающиеся в последней конвульсии разрубленные тела, следуя своим маршрутом.

Рыбы-прилипалы доносили все более радостные новости, все, кроме одной — местонахождение лорда Сиая беспрестанно менялось. Айджиан тяжело топнул ногой, приказывая своему дворцу замкнуть все входы и выходы: это противостояние решится сегодня, здесь, сейчас.

Никаких побегов, чтобы собрать силы и сторонников, никакой подпольной деятельности, никаких отсрочек.

Лорд Сиай изрядно Айджиана разозлил. Темное пламя злости разливалось по венам, опальный лорд мог быть сколь угодно опытным интриганом, но противопоставить что-то на равных с мощью юного полубога не мог.

Айджиан хотел жить, хотел царствовать в своем Морском Дворе, хотел оставаться собой, и если это все было возможно лишь при обязательной кончине лорда Сиая, бестрепетно соглашался сию кончину организовать.

Вдобавок, Айджиана весьма раздражало убийство его же подданных, пусть и служащих сейчас Сиаю. Все они — жители морского царства, и все они так или иначе подчинены воле царя, через сюзерена или без него.

По пути, усложняя и удлиняя его, попалась Ривер. Шатнулась в сторону, позвала умоляюще, застонала как раненая… И была осторожно подтянута неопасным, просто крутящимся хлыстом ближе к Айджиану.

— Мой лорд, я знала, знала, вы будете милосердны! Мой муж погиб! — тут она сделала круглые невинные глаза, так что сразу стало ясно, кто именно приложил к этому руку или кинжал.

— Пощадите несчастную, слабую женщину, попавшую на перепутье, в центр распри за трон! Защитите меня от Сиая!

Если до этого Айджиан был скорее склонен поверить Ривер, теперь он мигом насторожился — удобнее всего бить его со всех сторон, особенно со спины.

— Правда? — испытующе глянул в глаза фоморке.

— Разумеется, сир! Самая чистая правда в морском царстве! — и моргнула.

— Да будет так, — более никаких доказательств ему не требовалось. — Самая чистая, не здесь!

Водоворот раскрутился мгновенно, захватывая удивленную Ривер, она еще открывала рот для возмущенного или просительного крика, а водоворот уже схлопывался. Раз она считает чистое вранье чистой правдой, пусть отправляется туда, где черное становится белым, а белое — черным, в глубину северных вод, Сердитое море, на границу с ши-айс.