Балор, сын Балора, или Подводные камни

— Прошу простить за столь бестактный вопрос, но он не дает мне покоя! Лицом и статью вы взрослый фомор, а интерес ко всему ну совершенно ребяческий, простите ещё раз!

Айджиан основательно присел на ближний высокий табурет, чтобы исключить опасность сна стоя, усмехнулся, стараясь не размыкать губ, клыки у него тоже были взрослые, да вдобавок — наследственные, более острые и отчетливые, чем у прочих фоморов. Пусть и не столь впечатляющие, как у отца.

— Отчего же, хороший вопрос, — уселся поудобнее, переложил руки по библиотечной стойке, глянул с прищуром, глаз опять зверски болел.

Говорить, что по дворцовому времени Айджиану было меньше года, показалось глупым. Да это и не соответствовало действительности. И молодой царь назвал то время, которое он провел в водовороте, закручивающем не только пространство, но и время.

— Мне шестнадцать.

Мигель бурно задохнулся, не зная, что сказать, но Айджиан продолжил, не дожидаясь ответа.

— Будет, — пожал плечами. — Через год.

Голожаберный смешно поднырнул на месте, явно пребывая в большой растерянности.

— И как же вы очутились при Дворе? Такой молодой! Предоставленный сами себе? — моллюск, кажется, всерьез переживал, шмякнулся на тыльную сторону лежащей сверху руки Айджиана, заглядывая в глаза. — Как вас отпустили?

— Меня никто и не держал.

Айджиан не врал ни капельки. Внутри водоворота больше никто не жил. Просто не могли выдержать дольше нескольких мгновений. Изредка появлялась старушка-няня, из первых, действительно старых фоморов, не магесса, но полная внутренней естественной магии и совершенно волшебных сказок.

— И что же привело вас в столицу, во дворец, вероятно, родня? — Мигель продолжал спрашивать, как будто ему было не все равно.

Айджиан не удержался и удивленно приоткрыл оба глаза, осветив голожаберного усилившимся белым сиянием.

— Да, я приехал к отцу, нам нужно было с ним увидеться, — а если конкретнее, сразиться не на жизнь, а на смерть. — Как выяснилось, сын ему не больно-то нужен.

И это еще мягко сказать.

От невеселых воспоминаний его снова отвлек Мигель, сочувственно прихлопывающий плавниками по руке.

— Не расстраивайтесь так, мой юный рогатый друг! Родители — это родители, но своей жизнью вы вольны распоряжаться самостоятельно, — снова заглянул в глаза.