Артефакт Малой Справедливости

Хозяйка подскочила к растерявшемуся Урр-Баху, с приветливой улыбкой взяла его за мощную длань и подвела к стене, увешанной знаменитыми картинами. Кархи прикинулся простачком, ободряюще подмигнул приятелю, и стал ждать, когда тролль вспомнит его урок о том, как надо оценивать современную живопись. 

Урр-Бах беспомощно осмотрел по очереди все картины, зачем-то пересчитал их - ровно четырнадцать, и начал считать про себя до ста. Досчитав в полной тишине до ста, тролль решил, что картины по ошибке перевернуты вверх ногами, или все было нарисовано во время одного, но очень длительного запоя с отвратным бухлом, и обреченно продолжил счет.

 

Дойдя до двухсот, забывший все наставления друга тролль понял, что пора бить морду автору картин, но тут же вспомнил, что поганца рядом нет. И тут Урр-Бах заметил три ярко-зеленых пятна в правом углу картины, подписанной "Улыбка вечности". Его глаза машинально прошлись по соседней картине и увидели те же пятна. Урр-Бах густо хмыкнул, явно что-то припомнив, и заинтересованно начал осматривать правые углы всех картин.

Он пересчитал их еще раз и обернулся к торжествующе смотрящей на него Рисуали: 

- А где пятнадцатая картина? Вопрос так поразил хозяйку, что она тотчас ответила: 

- Ее отдали в ремонт, рамка в углу разошлась. А как вы узнали, что картин было пятнадцать? - опомнилась Рисуаль. Урр-Бах пожал плечами и невозмутимо ответил: 

- Половину картин Рожок нарисовал при мне. Жаль, этот козел издох не вовремя.

 

- Какой козел? - насмешливо переспросил Тумвал. - Это картины великого Тризеля! 

- Это картины намалевал козел по кличке Рожок пять лет назад, - также спокойно ответствовал тролль. - Его хозяин Клаврис, однорукий и безногий ветеран, жил через дом от меня, на улице Каменотесов, когда я приехал в Эркалон. По вашему старому королевскому указу, ему как калеке за заслуги перед родиной, подарили козу на прокорм, да только получил он почему-то козла. Пока он бодался с бюрократами, его козел вырос.

Хорошо, рядом заросшие пустыри были, было, что жевать. Сам Клаврис махнул рукой на город с его подачкой и стал ради смеха учить Рожка картины рисовать. Маляры ему кисть старую дали, я ее потоньше обрезал, а Клаврис научил козла брать кисть в зубы и тыкать ею в бумагу. 

Где-то через полгода старик вдруг разжился настоящими холстами с рамками. За пятнадцать штук он последние сбережения отдал, сам мне говорил.