"Цып, цып, цып, хвостатенький!"

Впрочем, Ванович и не собирался бежать – бренная жизнь интересовала его мало.

После свадьбы бабы приготовились наблюдать за новой «камедией» – перевоспитанием учителя. Зная характер Сакуних, они не сомневались, что обсудить будет что. Увы, их надежды не оправдались: молодой муж оказался послушным, жене не перечил, потому ссор в их семье не добавилось. А что Сакунихи между собой разборки регулярно устраивали – к тому уж давно все привыкли.

Вот только по лугу гулять ему запретили категорически: «Неча собак по ночам пугать, дома дел полно!» Но в отместку Ваныч вытребовал себе право сидеть по вечерам на лавочке, собственноручно вкопанной в конце сакуньего огорода.

Надо сказать, женатая жизнь пошла Сосипатру Урвановичу на пользу – он поправился, остепенился. Правда, давешнего блеска в глазах уже не было, но на лавочку ходил исправно – сюда теперь полдеревни приходило погутарить да подремать после корчмы. Заодно и подождать, пока собственная благоверная, терпеливо дежурившая дома, устанет ждать родного забулдыгу, сковородку свою на крюк повесит да спать ляжет.

­

– Фелька!!!

Длинная линейка учителя звонко щелкнула о парту прямо перед носом деревенского пастушка.

– Повтори, что мы сейчас сказали! – сердито рыкнул Сопат Ванович.

Паренек начал медленно подниматься из-за парты, напряженно прислушиваясь к шепоту за спиной. Это же надо было так задуматься!

– Кактусы!.. Ножки… – изо всех сил шипел сосед, не сводя глаз с учителя.

– Было так холодно, что земля промерзла и кактусы часто шевелили своими ножками-корешками, чтобы вода в них не застывала, – бойко оттарабанил Фелька.

– Ладно, садись! – махнул линейкой учитель. – Но, чтобы мне не зевал!

Фух! Кажись, пронесло…

Хорошо, что у Ваныча на целую школу всего три книги, и эту сказку о замерзших кактусах ученики давно выучили наизусть. Фелька, слушая ее, часто думал, как это – жить там, где постоянно холодно? Все-таки интересно было бы хоть одним глазком посмотреть. А то он дальше своей деревни никуда и не выбирался.

Когда уроки закончились, пастушок быстренько подхватил свою сумку и одним из первых выскочил из школы. Вот только снова не успел – спина Котьки, внука дела Ковыля, маячила уже за оградой.

– Котька, подожди! Вместе пойдем, – крикнул он, припуская что есть духу.

Друг поджидал его за густыми зарослями шелудивой акации – дерева, сбрасывающего свою кору огромными лохмотьями.