Некромантка на факультете таксидермии

Аля скосила глаза, стараясь разглядеть упомянутую часть тела, и ойкнула, тут же принявшись торопливо стирать желтую пыльцу, густо усеявшую нос. Правда не выдержала и фыркнула от смеха, припомнив, как в детстве вывалялась в парадном белом платье в одуванчиковом поле, а потом, для лучшего запоминания правил поведения юной леди, несколько месяцев вышивала на платье одуванчики, зашивая неотстиравшийся одуванчиковый сок. Правила оказались запомнены накрепко, и за одуванчиками Аля с тех пор отправлялась только в комбинезоне.

За маками, похоже, также лучше ходить в нем же.

Впрочем, нынешняя одежда девушки как нельзя лучше соответствовала ситуации – легкая рубашка и брюки, так что при желании можно не только на лошади ехать, но и в поля, даже заросшие крапивой, сходить без особого ущерба для здоровья и целостности кожных покровов.

– Чему улыбаешься? – Райли умел так интересоваться, что сразу становилось понятно – ему не все равно.

Возможно, именно поэтому на курс к декану записывалось много студентов, несмотря на предупреждения о страшной процедуре сдачи экзаменов, где будут нещадно гонять по всем темам.

Старшекурсники поддерживали предупреждение, рассказывая многочисленные истории немилосердных экзекуций. Однако эти истории лишь добавляли упрямства юным студентам – по крайне мере тем, кто действительно хотел стать хорошим таксидермистом и не прозябать всю оставшуюся жизнь обычным ремесленником.

– Вспомнила про одуванчики, – беззаботно щурясь на солнце, ответила Аля и заправила мак за ухо.

– Еще когда я была маленькая.

– Расскажи.

Фыркнув еще раз, Аля принялась живописать похождения юной леди в одуванчиках, а после продолжила и другими историями из жизни леди, выпрашивая взамен рассказы из жизни опытных таксидермистов.

Вскоре на смех подтянулись, поколебавшись, остальные студенты, а вслед за ними и часть свободных стражей. Остальные продолжали бдить за дорогой и окрестностями – какой бы мирной или пасторальной не казалась картинка, следовало ожидать любых напастей и быть начеку.

За разговорами время летело быстро, и несколько часов езды до лагеря прошли незаметно.

В лагере их первым встретил вихрь по имени Сильва.

Изнывающая от ожидания рыжая с утра шаталась неприкаянным привидением возле дороги, высматривая группу студентов и стражей. Шаталась она не одна, а с фамилиаром, выражающим свое плохое настроение всеми доступными ему способами.