Некромантка на факультете таксидермии

– Ну прошлая же удалась! – нервно возразила Аля, продолжая вычерчивать на земле пентаграмму и гадая, чего в голосе подруги больше – гнева или отчаяния.

В отношении себя самой Аля склонялась к отчаянию, потому как зыбкая почва под ногами поглощала все линии, чем их не рисуй – хоть пальцем, хоть кинжалом, хоть неизвестно как завалявшимся в сумке прутиком. Хорошо хоть оставалась достаточно твердой и не проваливалась, грозя поглотить не хуже болота. Лишь намекала, что стоять долго и упорно на одном месте не стоит – затянет.

Сам монументальный камень (высотой по грудь и шириной в рост Али) и не думал проваливаться, от чего появлялась мысль – а камень ли это? Может оголовье какой-нибудь колонны, уходящей вглубь если не веков, то почвы, потому и возвышается нерушимым памятником. Точнее говоря – возвышался, пока за ним не нашли укрытие две незадачливые студентки. Камень с достоинством, выработанным веками, все еще принимал на себя все удары, что судьбы, что магические, но с каждым ударом все больше потрескивал, ближе подходя к своему пределу прочности.

– Это какая эта? – поинтересовалась тяжело дышащая рыжая, сдувая со лба прилипший локон.

Ее ручной элементаль бесновался, пытаясь от избытка чувств прыгать по клетке. Однако «переноска» оказалась явно мала для подобных упражнений, и Пуся с негромким рычанием вцеплялся в прутья решетки в попытках разгрызть их и выбраться на волю.

– Ты еще скажи, что вызволение господина Рута прошло неудачно, – хмыкнула Аля, предпринимая очередную попытку хоть как-то воспроизвести магический символ.

Художественно раскрошенную булку земля тоже пожрала, как девушке даже показалось – с особым удовольствием. По крайней мере ощущение плотоядного интереса почвы к людям еще больше усилилось.

Сильва вспыхнула и тут же побледнела, сдавленно просипев:

– Он меня убьет…

– Не думаю, – оптимистично возразила Аля, резкими рывками пытаясь оторвать рукав блузки – вдруг из полосок ткани удастся сложить нужные символы. – К тому же ты любимый дедушкин э…

Аля замешкалась, и рыжая, одним рывков обезрукавив блузку подруги и протянув ей полученную тряпочку, ядовито подсказала:

– Экспонат.