Некромантка на факультете таксидермии

Полагаю, после того, как ты и Сильва героически поймали призрака Продавшегося, никто не посмеет пускать шепотки за твоей спиной или грозить отчислением.

– А его поймали? – девушка решилась поднять голову.

– Да, – кивнул Райли и нахмурился. – Олеандра Белая, ты увиливаешь от ответа.

Аля хотела было возмутиться: не увиливает она ни капельки, просто интересно же! – а потом решила махнуть рукой. Не стоит оно того. Потому просто улыбнулась:

– Да. И теперь мы должны выпить обручальную чашу. М…

Она заглянула в чашку.

– Наверное, тебе можно это зелье тоже. Так что – на, пей, – и протянула «церемониальную чашу» будущему мужу. – Три глотка! Или сколько я выпила уже?

Аля растерянно покосилась на чашку.

– Три, – улыбнулся в ответ Райли, принимая дар невесты – ее согласие.

Три глотка. И – поцелуй, что свяжет жизни. Не навеки, нет. Пока они будут желать жить вместе.

Плавясь в первом «официальном» почти-свадебном поцелуе, Аля решила, что сделает все-все, чтобы желание ни у нее, ни у Райли никогда не исчезло.

***

– Нет, ты представляешь! Как он мог! – пыхая возмущением, словно дракон, Сильва металась по палате, не в силах остановиться. – Он же… Он же… Он же не только Первый советник императора, он… Он… Он – верховный главнокомандующий!

Остановившись, рыжая потрясла руками, словно самолично, своими руками желала то ли придушить, то ли прибить молниями предателя. И больше всего ее возмущало, что предателем оказался именно лорд Арноль, главнокомандующий империи.

Страну сотрясало уже неделю, с того самого мига, как именем императора арестовали верховного главнокомандующего и еще несколько высоких чинов, стоявших во главе заговора не просто против императора, против всей империи.

Кто-то верил, кто-то считал аресты происками завистников, кто-то молился об избежании пристального взгляда императора. Подняла голову оппозиция, призывающая к смещению нынешней династии.

Что у господина Рута (как национального героя, символа победы над тварями с Той Стороны и Неназываемым), что у господина Берна (как у его близкого друга и помощника) дел оказалось невпроворот.

Оба мотались по империи, выступая на площадях и заседаниях, беседуя с друзьями и недругами, в попытках где-то объяснить, где-то припугнуть, где-то привлечь на свою сторону.

И – рассказать правду. Безусловно, в виде, одобренном императором.

Конечно же магистр Мангиле действовал не один. К этому выводу мог прийти любой разумный человек, проанализировав происходившее в то время в империи.