Остин

Складывалось такое ощущение, будто я сунул нос в чье-то грязное белье.

– Уходи, Матвей. Я не хочу никого видеть. – Устало ответила девушка, и я пошел на голос. Она сидела за кроватью. Взъерошенная, как воробушек, и такая же красивая. Блондинистые локоны закрывали половину лица, но я не видел даже, чувствовал – она плачет. Ей больно.

Я опустился рядом с ней на колени и взял ее руки в свои.

– Эй, ну чего ты? – тихо спросил. – Опять этот блохастый тебя достает?

– Это первый раз.

– Но не последний, верно? Еще не раз достанет.

– Он тоже белый и пушистый, забыл? – прошептала она и вновь всхлипнула. Черт.

– Ну и хрен с ним! А мы будем черные и гладкошерстные! – я положил руки на ее лицо, вгляделся в глаза. – Все, прекращай плакать! Такая красотка, а ревешь как маленькая!

Я улыбнулся и… Что-то произошло. Не знаю, кто из нас потянулся первым, но ее губы коснулись моих. Мы целовались медленно, с опаской, будто пробовали то самое яблоко в саду Адама и Евы.

Лёня вздрогнула.

– Кем бы он ни был, он ничего не видел, слышишь? – тихо сказал я.

– Если это Астар – он тебя убьет, понимаешь?

– Не убьет. Это была случайность. Он тебя обидел, я утешил. Ты ни в чем не виновата. Кто ж знал, что я по-другому утешать не умею? – Я вновь попытался схохмить, но выходило откровенно плохо. – Черт, похоже я только все еще больше запутал… Прости.

Она промолчала, и я попятился к двери. Господи, ну какой же я идиот! Поперся утешать… Ну зачем? Черт, я не хочу потерять Вику из-за секундной слабости!

Я тихо подошел к нашим покоям и приоткрыл дверь. Вика спала так же, как было до того, как я ушел. Я быстро разделся и лег рядом с ней.

Губы горели от поцелуя, и похоже, я конкретно запутался…

Глава двадцать пятая

Керром

Судьба и Случайность. Две крайности одной сущности. Худшие подруги и лучшие враги.

– Я не хочу становиться смертной. – Мия, богиня случайности сидела в кресле, закинув ногу на ногу и попивая вино. – Меня раздражает то, что все мои усилия рассыпаются прахом возле этой девчонки!

– Это ее судьба. Я вижу многое, но изменить ничего не могу, понимаешь? Я и так помогла создать ковен еретиков. Уже за это Остин в праве меня закопать. – Ответила Доминика раздраженно. – Я уверена, что даже честолюбцы вроде Авы не хотят быть смертными.