Приключение собаки

На столе перед хозяином каюты стояла большая белая каменная чашка, до половины наполненная дымящейся кашей из овсяной крупы. Это был казенный паек из общего артельного котла, отпускаемый на командира и его слугу. Пока мистер Ванслиперкен старательно студил свою кашу, Снарлейиоу сидел с ним бок о бок, ожидая своей порции, а Костлявый стоял у стенки в ожидании приказаний командира.

– Принеси мне селедку, Костлявый, я закушу!

– Селедку, сэр? – с тревогой в голосе повторил Костлявый. – Селедки нет!.

– Нет?! Где же она? Куда она могла деваться?

– Ах, Бога ради, сэр!.. Я не думал, что вы будете кушать после собаки… и потому, сэр, потому я…

– И потому ты что? – загремел лейтенант.

– И я съел ее сам!.. Бога ради, простите, сэр!.. Ах, Господи! Господи! – лепетал несчастный.

– Ты съел?! Ах, ты жадный воришка, ненасытное твое чрево! Да как ты смел это сделать! Понимаешь ли ты, что это воровство! А за воровство, знаешь, какое следует наказание?

– Ах, сэр! Это было по ошибке, сэр… этого никогда больше не случится! – плаксиво умолял Костлявый.

– Первым долгом я прикажу отодрать тебя кошкой так, чтобы твоя шкура болталась клочьями, воровской кошкой с тремя узлами на каждом хвосте, слышишь, негодяй?

Костлявый в отчаянии воздевал к потолку свои тощие руки и со слезами молил о пощаде.

– А после порки, – продолжал неумолимый Ванслиперкен, – тебя еще выкупают под килем[3 - Тяжелое морское наказание, состоящее в том, что приговоренного, привязав к канату, продергивают через воду с одного бока судна на другой под килем.

– Боже мой! Боже мой! – вопил Костлявый, падая на колени. – Смилуйтесь, сэр! Смилуйтесь!

Но Снарлейиоу, как только увидел, что бедняга упал на колени, с бешенством накинулся на него и стал теребить его за спину и ворчать, поглядывая исподтишка на своего господина.

– Сюда, Снарлейиоу! Сюда, сударь! Лежи смирно! – сказал лейтенант Ванслиперкен; но злопамятный пес не забыл ржавой селедки и в отмщение сперва пребольно укусил Костлявого в бедро и только тогда послушно исполнил приказание своего господина.

– Встаньте, сэр! – приказал лейтенант своему слуге.

Костлявый поднялся с колен, но вместе с тем в нем поднялось и гневное чувство против своего господина и его ненавистного пса.

Трясясь от бешенства, с разгоревшимися глазами, он крикнул громко и грозно, несмотря на то, что слезы еще катились у него по лицу.