Серинтайя. Вчера и завтра

Он вырастет, и костры будут для него забавой, а не страхом, и никто не доберётся до них, главное, что живы…

Утро принесло с собой голоса на улице, перекликания мальчишек, мычание коров, похрюкивание свиней. Малыш не просыпался, только перевернулся на другой бок, разнеживаясь под наброшенным одеялом, и мать, поколебавшись, всё же рискнула выйти. 

Из кухни пахло пирожками, вкусными домашними запахами готовящейся пищи. Домашними…  В Эленкарсе в доме отца ее баловали, суя младшенькой то печенье, то яблоко порумяней, в Халларде немногое изменилось: к услугам юной королевы были слуги, готовые исполнить любой каприз, но она всё равно нет-нет да и заглядывала в кухню, особенно когда носила сына… Илана прислонилась к стене, глотая непрошеные слезы.

–Чего коридор мочишь? – Выглянула из кухни Элизабет. – Иди-ка сюда. И нечего тут делать вид, будто ты из железа, Иллэ, не надо.

Послушно войдя, Илана села так, чтоб слышать происходящее в комнате. Элизабет продолжала хлопотать у плиты, помешивая в котелках и время от времени заглядывая под крышку попыхивающей паром сковороды. 

–Что внучек любит?

–Всё, – рассеянно откликнулась мать, – кашу будет, он не капризный. 

–Не капризный, значит… а ты?

Илана отрывисто рассмеялась.

–Халлард сгорел 27 плодопада, Лиза. Сейчас середина дожделива. Поверь, я разучилась выбирать пирожные на блюде!

–И зря, – спокойно ответила бывшая кормилица, – уж вас-то я побаловать всегда рада.

–Вышивала. Не знаю… одежду шила. Подойдет? 

–А сшить-то сможешь? – Прищурилась Элизабет.

–Смогу. – Точно так же прищурилась эльфийка. – Я помню все, чему меня когда-то учили. Только ведь мало смочь. Я понимаю, что вы не рассчитывали на еще двух едоков, а впереди зима.

Лиза воинственно вздернула подбородок.

–И что? Прокормимся, куском хлеба не попрекнем. 

–Мы ведь не на неделю пришли, и не на две, – мягко возразила бывшая воспитанница, – нам некуда идти, сама говорила. Что потом? На шее сидеть, у тебя, у мужа твоего?

В коридоре застучали босые пятки, раздался зов: «Мама-а-а!», и через секунду в кухню влетел перепуганный Рони. Увидев мать, он тут же уткнулся ей в колени.