Семейные ценности

Мы исчерпали свои знания в борьбе с запертой дверью, истощили силы и сползли на пол, а она, деревянная, стояла все также несокрушимо. В половине шестого вечера, когда мы не только проголодались, но и потеряли всякую надежду на спасение, дверь вдруг, скрипнув, отворилась. Мы вскочили. Выражение безумства и счастья было написано на лицах. Влюбленная парочка остолбенела на пороге.

- Держите ее, - крикнули мы хором, - не давайте ей закрыться!

Молодые люди попятились назад от сумасшедших, но тот, застенчивый, прыгнул и удержал дверь.

Я успела как раз к ужину, но лучше бы мне совсем не возвращаться домой. 

- Ты не пришла на примерку, - от тона папочки вода замерзла в графине. И я поняла: оправданий нет!

Мамочка качала под столом ногой, эта невоспитанность демонстрировала степень ее раздражения. 

- Ты будешь наказана! – заявил папочка. – Я лишаю тебя карманных денег на все лето, и ты останешься дома, когда мы поедем на озера. 

- Папа, - тут же спросил Бесик, - ты поделишь ее карманные деньги между мной и Чортом? 

- Нет, они пойдут на покрытие расходов.

- Каких это? – терять мне уже нечего, самое худшее произошло. 

- Твое бальное платье. Ты не пришла, и мадам Фифа запросила тройную цену. 

Мое сердце радостно дрогнуло, когда я услышала, что иду на бал. Видимо, дрогнул и какой-то мускул на лице.

- Да, ты пойдешь на бал, но только в силу того, что это является твоей обязанностью, а вовсе не привилегией. И я прослежу, чтобы ты выполнила ее подобающим образом.

- Вот как, - сказала я кисло. Бал представился в ином свете. Папочка мог превратить любой обед или даже непринужденный, дружеский пикник в тягостную повинность, где у всех постные лица и тоскливые голоса для скучных разговоров.

- Более того, - продолжил он, и на стеклах сплелись морозные узоры, что случалось в нашем умеренном климате не каждую зиму. – Более того, я запрещаю тебе выходить из дома до конца лета, кроме как для выполнения того, к чему обязывает тебя положение члена семьи.

- Что?! 

Это было жестоко, очень жестоко. Даже мамочка перестала качать ногой под столом и взглянула на меня с едва приметным сочувствием. Откуда-то из глубин памяти вынырнула парочка подходящих к случаю простых рецептов – и все кончится быстро, гарантированно, а главное никто не поймет, что именно приключилось с папочкой. Но вместо этого, сжав зубы, я поднялась к себе и упала на кровать. Я не плакала, нет, хотя от обиды жгло глаза.