Собачья жара

− Я, тассказать, собаку на геомантии съел. Гы, собаку! Усе сделаем в лучшем виде. За-ик, за сорок процентов, йик, с надбавкой за срочность.

Через три четверти часа переговоров сумма снизилась до двух сотен и сделка была заключена. 

Покупатель, интересующийся храмовыми собаками, пригласил их в свой кабинет почти сразу, всего лишь после получасового ожидания в холле. Марк обалдело разглядывал картины и статуэтки, а Тибальт быстрым взглядом оценил стоимость ковра, в густом ворсе которого продаваемая собачонка могла бы заблудиться, антикварный письменный стол размером с тибальтову квартиру и серебряные подсвечники (восьмой век, работа известного мастера по серебру).

− Господа, я несказанно рад, что вы согласились расстаться с такой ценностью, − пробасил господин Хопп, владелец роскошного кабинета. − Не сочтите за дерзость, но я пригласил мастера Уй-болна, чтобы провести кое-какую проверку. Это чистая формальность, я уверен, что от племянника моей дорогой Кэтси не стоит ждать подвоха.

И он фривольно подмигнул Марку, который тут же начал покрываться красными пятнами. 

Проверка заключалась в том, что тощий тип в халате, потрясая жидкой бороденкой, запрыгал вокруг собачки со страшными завываниями. Песик встретил такое поведение грозным рычанием и вцепился в полу халата. Когда товар отцепили от мастера Уя, господин Хопп выписал чек. От количества нулей у Марка потеплело в груди.

Всю неделю Марк праздновал.

− А сейчас мы зайдем в «Метлу на крыше», − заплетающимся языком поведал другу Марк свои планы на вечер. − Опрокинем по рюмашке-другой. А потом к мадам Банни и ее девочкам. 

Тибальт не возражал. В «Метле» подавали отличную рыбу. 

Друзья уселись за столик, но сделать заказ не успели. На барной стойке сидел их маг, сумевший выдать дворнягу за собаку-мистика, и во все горло рассказывал собравшейся группке завсегдатаев какую-то занятную историю.

− …подделать ритуал! А я ни слухом, ни рылом в геомантии! Ну, сходил с ними, понадувал щеки, типа, работаю. И прокатило! Эти лопухи мне вот так, за здорово живешь, отвалили две сотни! Наливай, братуха!

Марк трезвел на глазах.