Легенда о Хгасе

Он сказал:

— Вы что, пригласили на праздник Хгасу?

— А ты что, предпочитаешь не приглашать ведьм? Легенды учат, что это плохо кончается.

— Да, но, на нашу беду, Хгаса ненавидит празднование Нового Года. Чёрт, я думал, отец тебя предупредил.

— Стоп, эта дьявольская лошадь и есть Хгаса?..

— Ну да.

Под ударами копыт обрушилась ещё одна хижина, с громким треском взметнув в тёмное небо столп багрово-красных искр. Оглушённый, я сел обратно на черепицу и пробормотал:

— Мне нужно бежать вниз… Руководить обороной замка…

— У меня есть идея получше.

— Спасибо, что бережёшь мою честь от позорного поражения, но есть способы самоубийства попроще.

— Ты принц растительного королевства или кто? Твой отец ещё не передал тебе секрет, удерживающий наше государство в целости уже много веков — особа чистой королевской крови получает от съеденного гробовика не смерть, а невероятную силу и могущество.

— Угу, то есть, если моя матушка один раз позволила себе слабость с садовником, я умру в страшных муках?

— Как Вы можете говорить такое о Королеве-Матери, Ваше Высочество!.

— Чёрт с тобой, лети за грибом.

Скользкая и упругая шляпка гробовика не желала поддаваться, скрипя между зубами. За моей спиной раздался оглушительный треск — демоническая лошадь лягнула замковые ворота, одним ударом превратив бревно-засов в связку щепок. Я зажмурился и проглотил гриб целиком, каждую секунду ожидая прихода мучительной боли.

Вместо боли на меня напала зевота. Я зевнул один раз. Потом второй. Глубоко, до хруста в рёбрах и спине, вдохнул, но вдох внезапно отказался прекращаться. Грудь раздувалась всё больше, голова закружилась от избытка воздуха, а земля вдруг метнулась куда-то вниз. Пошатываясь и пытаясь устоять на ногах, я шагнул с края крыши в пустоту… И ступил прямо на булыжники двора.

Крепостная стена превратилась в садовую ограду. Я ошалело оглянулся — за моей спиной стоял игрушечный замок, на крыше которого приплясывала и махала ручонками крошечная фигурка Виктора.

Я посмотрел в сторону чудовищной лошади, но обнаружил на её месте только чёрного толстенького пони. Маленький конёк недовольно косился на меня оранжевым глазом и неуверенно топтался на месте, выбивая копытцами облачка искр и сажи, — словно ходил по едва тлеющим углям.