Лисенок Ян и Кристалл Судьбы

Но назад дороги уже не было. 

Они сели в лодку, пошутив, что вряд ли она выдержит всех троих, от чего у Дулли сжалось сердце. 

- Только не бросайте меня здесь одного! Только не бросайте!

Видя страдания Дулли, Ларсона распирала жестокая злоба. Он ненавидел слабость всеми фибрами души, ему хотелось своими руками придушить ноющего и плачущего человека. Когда лодка отчалила, унося всех троих попутчиков, Дулли притих. Он уже понимал, что стал никому не нужен, что он бесполезен для Смолла, отчаяние и предвидение скорой кончины сжимали его сердце.

И вот, наконец впереди забрезжил свет.

- Что это? – впереди им открывалось чудесное видение – мерцающий в темноте древний храм, отражающийся в черных водах подземного озера. Ларсон не верил своим глазам – они нашли его! 

- Хоть ты и старый, но не бесполезный, Дулли! Ларсон был не прав на твой счет, - хитрым голосом сказал Смолл. Он уже понимал, что им будет нужен «доброволец», так как в храме могло быть полным-полно ловушек. Дулли тоже это понимал, и настроение у него совсем упало от льстивых слов Смолла.

Он уже догадывался, что тот решил пожертвовать им, как балластом, как ненужной пешкой в великой шахматной партии – принести его в жертву. 

Лодка ткнулась носом в песок, и они вышли на берег. Странное чувство было рядом с этим величественным храмом. Они буквально кожей чувствовали силовое поле, слышали низкий гул бурлящих энергий на сверхнизких инфразвуковых частотах. 

Смолл немного помедлил, пропустив Ларсона и Дулли вперед.

Осторожность не помешает. Вслед за ними он вошел в храм. В его центре, на высоком алтаре стоял Кристалл Судьбы. 

- Ага! Вот оно! – воскликнул Ларсон.

- Интересно, однако… - недоверчиво прошептал Смолл.

Ларсон кинулся было к камню, но Смолл придержал его за плечо. Они вдвоем выжидающе смотрели на Дулли. Тот замотал головой.

- Нет, не просите меня, и не уговаривайте! 

- Мы и не собирались! Мне нужен этот камень, и ты дашь мне его, - сказал Смолл гипнотизирующим взглядом глядя прямо в глаза Дулли.

Беднягу трясло, из глаз его лились слезы, он корчился в невообразимых гримасах. 

- Давай! Возьми его, - раздался громовой раскат крика Ларсона. 

Дрожащей рукой Дулли потянулся к камню, но едва кончики его пальцев коснулись его, как лицо его исказила судорога невыносимой боли. Руку его обожгло огнем, огонь разрастался, его невозможно было ни сбить, ни потушить. Смолл и Ларсон шарахнулись от него, как от прокаженного.