Сказки и иже с ними

– Живи, пожалуйста, – умоляют голоса. – Я люблю тебя, слышишь? Живи, пожалуйста, не уходи… 

Голоса разделяются, и один уверяет: «Я буду рядом», а второй откликается: «Я буду ждать, сколько нужно», и Тьярри пытается ответить, хотя бы одному, но сил нет. 

– Береги ее, – говорит один, и Тьярри хочется кричать, но ее не слышат. 

– Обязательно, – отзывается второй и крепче сжимает объятия. 

– Я буду ждать, сколько нужно, – повторяет Рейл, и Тьярри заставляет себя открыть глаза и успевает увидеть его прощальную улыбку.

А потом он касается забрызганного ее кровью бетона – и сам произносит слова экзорцизма. 

Тьярри ошалело смотрит на то место, где он только что был, Даллен прерывисто вздыхает. Тьярри встречается с ним взглядом – у него карие глаза, теплые, как шоколад, и он дышит, и у него горячие руки, и ему плевать на бабушкины браслеты… 

Тьярри всхлипывает и теряет сознание. 

*** 

Тьярри шестьдесят три. 

Она странная – а впрочем, в ее возрасте это простительно.

Тьярри собирает волосы в пучок, носит очки и никогда не надевает черного. Она любит кресло-качалку, рыжую кошку, дочь и внуков – всех троих. Внуки обожают бабушку – таких волшебных сказок больше никто не умеет рассказывать. 

Даллен умер три года назад. Они прожили вместе долгую, спокойную жизнь. Он научился не задавать вопросов, она – улыбаться и заваривать его любимый чай. Когда пришел срок, он ушел сразу. Сказал, что любит и всегда любил – но ее есть кому ждать.

Внуки целуют бабушку в щеку и желают спокойной ночи. Спите, дорогие, и пусть ваши сны будут светлыми и сказочными… 

Тьярри обнимает дочь, и та уже знает, что за этим последует. Они давно обо всем договорились, и нет смысла затягивать прощание. Прикосновение рук, последний взгляд. Дочь уходит в дом и прикрывает дверь. Она умница, она уже знает все, что знала Тьярри, и сумеет передать наследственный дар своим детям.

Тьярри ждет, когда погаснет свет в доме. Она дышит, медленно и легко, и ветер с ароматом майского сада ласково касается ее щеки: «Я жду тебя». 

Она закрывает глаза – и открывает. Поднимается с кресла, медленно выходит в цветущий яблоневый сад, оставляя за спиной уставшее тело, и никогда еще майская ночь не казалась такой волшебной. 

– Я же обещал, что дождусь. 

Рейл улыбается, и ему все те же девятнадцать.