Сказки и иже с ними

В небе уже зажглись звезды, крупные, яркие, кажется – протяни руку и достанешь. Ветерок теплый, ласковый, деревья листвой шелестят, словно хотят рассказать о чем-то…

– Здравствуй, Адель.

Она резко обернулась на знакомый голос и убедилась, что не померещилось – это действительно был Жан. Адель не видела его вот уже несколько месяцев, в первый миг она радостно шагнула навстречу – и замерла. Узнать его можно было лишь по голосу, да куртка осталась прежней, а сам охотник, казалось, только-только встал после тяжелой болезни – исхудал, осунулся, вокруг глаз залегли тени.

– Что случилось? – девушка порывисто шагнула к нему и схватила за руки. – Ты ранен? Идем в дом, я…

Охотник покачал головой и чуть заметно улыбнулся – только в глазах его светилась тоска.

– Я пришел попрощаться с тобой. Надеюсь, твой отец меня не заметит… а если и заметит, хуже уже не будет.

– Причем тут отец? – нахмурилась девушка.

– При том, что ты его любишь, и бежать со мной не согласишься. Да я и предлагать уже не буду. – Он на мгновение умолк и горько вздохнул.

Адель хотела возразить, но Жан быстро приложил палец к ее губам.

– Завтра, на рассвете, я пойду биться с великаном. И пусть он разорвет меня, раз уж не видать мне счастья в этой жизни!

Он крепко прижал девушку к себе, и Адель почувствовала, как неистово колотится его сердце. Или это ее сердце билось так, словно хотело выскочить из груди? Жан продолжая смотреть ей в глаза, наклонился, коснулся ее губ своими, сухими и горячими… потом отпрянул, шагнул назад, не отрывая от нее взгляда, и девушке показалось, что этот взгляд – нить, связывавшая их, и она натягивается, натягивается с каждым его шагом.

И нить оборвалась.

Адель сорвалась с места, подбежала к калитке, врезалась в нее, больно ударившись о доски.

– Жан!

Ее голос эхом раскатился по улице. Но за изгородью уже никого не было.

Никогда в жизни Адель еще так не боялась.

Адель сама не помнила, как добралась до дверей, как вошла в зал. В ушах шумела кровь, в глазах темнело, кажется, она подошла к стойке, и отец что-то спрашивал, она видела, как шевелились его губы, как он хмурит брови… Девушка несколько мгновений смотрела на его лицо, потом зажмурилась и произнесла то, что глухим набатом звучало в сердце.