Сказки и иже с ними

Теперь в таверне оставались лишь он сам, Адель да старуха кухарка, которой и идти-то было некуда.

Девушка принялась собирать со столов посуду, краем уха прислушиваясь к беседе у стойки.

– Сам знаешь, времена нынче… – хозяин развел руками, не находя слов. Собеседник согласно икнул:

– И не говори, друг… Куды ж деваются только эти деньги? Вроде раз – есть… – он вынул из кармана монетку, покрутил в пальцах, но ловкости у пьяного поубавилось, и медный кругляшок выскользнул из руки, со звоном покатился по полу.

– А вот раз – и нету…

Адель подобрала подкатившуюся к ногам монетку и протянула владельцу. Тот расплылся в слащавой улыбке, но девушке было не до общения. Она ловко подхватила уставленный кружками и тарелками поднос и скрылась в кухне. Надолго, впрочем, она там не задержалась – вернулась с метлой и принялась мести пол в зале, то и дело с неудовольствием ловя на себе взгляд Гийома.

– Рррраз – и нету… – пьяно кивнул отец. – Да мне-то самому что – много надо? Не-е-е-ет… У меня вон, – он мотнул головой, указывая на дочь.

– Ее и кормить, и одевать, и еще чего… Вишь, какая выросла?

– У, я тя понимаю… – виноторговец хлопнул приятеля по плечу. – Своих трое… было, замуж отдал. Пущай теперь у их мужей головы болят! – он расхохотался и приложился к кружке.

Адель выбросила сметенный мусор и ушла обратно в кухню. Осталось перемыть посуду, и можно спать. А отец – тот еще посидит. Он жаловался на нехватку денег все чаще, да и пил, признаться, тоже все больше.

С Гийомом, с тем лавочником, или по-простому, с охотниками. А то и вовсе в одиночестве сидел над кружкой, глядя на портрет покойной жены и утирая бородой пьяные слезы…

– Так и я б – замуж… – донеся до девушки тяжелый отцовский вздох, а за ним – бульканье наполняемой кружки. – Да только кто ж ее… без приданого-то?

– Приданое-то у нее о-го-го, – многозначительным шепотом возразил виноторговец. – И спереди – во, и сзади…

– Я те как дам щас! – грозно вскинулся хозяин.

– И по переду, и по заду! Много таких, охотничков… У меня все строго, до свадьбы – ни-ни! А то вьются тут… сами – голытьба, а все туда же…

– Ну да ты что, друг, я ж с понятием… – забухтел гость. – Я ж того…

Адель вздрогнула и едва не выронила из рук кружку, которую мыла. Это с каким же таким понятием явился нынче старый Гийом?

– С каким еще… понятием? – озвучил тот же вопрос отец.

– С тем самым, – виноторговец многозначительно помолчал.