Апгрейд

Наконец, он увидел несколько агрегатов немецкого происхождения конца прошлого века, стоящих на приколе за пределами гаража, а до ушей донесся характерный для автомеханика благой мат.

− Бог в помощь, − крикнул негромко Иван Семенович, подойдя к гаражу.

Из-под джипа, занимающего большую часть гаража, раздался хриплый прокуренный голос: 

− Спасибо, и вам. 

− Можно поинтересоваться?

− Валяй.

− У вас, я так понимаю, тут что-то вроде автомастерской?

− С чего вы взяли? Если речь о машинах на улице, так это мои, не запрещено, − буркнул мужик и, сразу же включив болгарку, начал что-то пилить.

− Я не из полиции, − пытался перекричать инструмент Иван.

 − Я вас не слышу, мне работать нужно.    

Старик хотел двинуться дальше, но понял, что больше идти некуда, это был последний ряд. 

Тогда он нагнулся пониже и крикнул, что было силы:

− Я, говорю, не из полиции, мне движок надо ап-абр-агрп!

Мужик выключил болгарку, затем послышался лязг железа, стук молотка, а через минуту он вылез из ямы и, потирая грязное лицо влажной салфеткой, вышел на свет.

− Апгрейдить что ли?

Иван Семенович утвердительно кивнул, нисколько не стыдясь своей безграмотности.

− Это можно, что за тачка? – он присел на бампер и закурил.

− «Семерка».

Мужик закашлялся, словно вместе с дымом вдохнул что-то едкое.

− Справишься? – спросил Иван и сурово посмотрел на механика.

− Справлюсь, чего ж не справиться − выпрямился механик и гордо выпятил грудь вперед.

Иван Семенович недоверчиво улыбнулся и отправился за машиной.

Через пятнадцать минут бирюзовое чудо отечественного производства уже коптило очищенную от выхлопных газов атмосферу. 

Автомеханик, которого звали Андрей, посоветовал больше не заводить двигатель (от греха подальше), и вместе они закатили машину в мастерскую, где и начались «танцы с бубном».

− Андрюха, а откуда ты знаешь, что получится? Ты же ведь никогда не делал такого с карбюратором, − продолжал наседать старик, явно переживая за свою «ласточку».

− Да я мопед летать заставлю, если захочу, − отвечал излишне самоуверенный механик, а сам раз за разом заглядывал в свой самодельный буфет и освежал дыхание какой-то бормотухой, отчего Иван Семенович ужасно сердился, но виду не подавал. Выбора у него всё равно не было.