Третье правило стрелка

— С чего бы?

— Вот такая блажь на меня накатила, — сказал Горлогориус. — Замнем для ясности. Что там наш творец?

— Дрыхнет. То есть почивает в гостевой спальне, — сказал Мэнни.

— До сих пор?

— Сон у него богатырский.

— Это верно, — сказал Горлогориус.

— Полученные от него сведения подтвердились из косвенных источников, — сообщил Мэнни. — Наши аналитики наконец-то нарыли информацию о Молоте.

— А о Серпе?

— О Серпе пока ничего.

— Все-таки не зря мы его сюда вызвали, — сказал Горлогориус.

— Может быть, — вздохнул Мэнни. — Но я никак не могу отделаться от ощущения, что иногда мы поступаем неправильно.

— В смысле?

— Если бы я или ты сами явились к гномам, то добыли бы Молот куда быстрее, избежав множества проблем, — сказал Мэнни. — Боюсь, стрелку с Гарри придется пролить много крови, прежде чем они доберутся до артефакта. Гномы — бойцы яростные. Они всю жизнь только и делают, что готовятся к этому своему суперфиналу.

— Что наша жизнь? Война, — процитировал Горлогориус кого-то из великих гномьих поэтов.

— Думаешь, гномы не отдали бы Молот тебе или мне?

— Не знаю.

— Но если бы дело все-таки дошло до конфликта, у любого из нас было бы куда больше шансов, чем у этой парочки.

— Не собираюсь этого выяснять, — сказал Горлогориус. — Моя работа состоит в том, чтобы творить героев, а не совершать геройства.

— С каких пор ты стал уважать правила?

— Не напрягай меня, Мэнни, — сказал Горлогориус. — Я пойду в свою лабораторию… то есть в лабораторию этого сопляка Гарри. Сообщи мне, когда творец проснется.

Едва он ушел, Мэнни снова уставился на доску. Он размышлял, можно ли в принципе спасти эту партию.

— Стой-кто-идет! — донеслось из темноты.

— Ша, — сказал Камнеед. — Таки уже никто никуда не идет.

— Стой-стрелять-буду!

— Таки мы уже стоим, — сказал Камнеед.

— Стрелять? — шепотом спросил Гарри. — Как можно стрелять в такой темноте?

— На звук, — сказал Джек.

Гарри заткнулся.

— Вы кто такие? — продолжал надрываться голос из темноты.

— Свои мы, — сказал Камнеед.

— Свои здесь не ходят, — возразили ему. — Здесь только личности неприятные шатаются.