Третье правило стрелка

— Ты не представляешь, что я могу натворить, если выйду из себя, — сказал Мэнни.

— Представляю, — сказал Горлогориус. — Но если дело пойдет на наших условиях, то никаких неприятностей быть не должно.

— Не должно и не будет — это две разные вещи, — заметил Мэнни.

— Ты пытаешься задушить в зародыше все мои идеи, — пожаловался Горлогориус. — Ты сковываешь мою инициативу.

— Можешь расценивать мое высказывание как голос разума.

— Голос скептически настроенного разума, если быть абсолютно точным.

— История показывает, что в конечном итоге скептики оказываются гораздо разумнее оптимистов.

— Но результатов добиваются именно оптимисты, — сказал Горлогориус. — И замнем на этом. Руководство всей операцией поручено мне.

— А я осуществляю надзор.

— Вот и надзирай со стороны, — отрезал Горлогориус. — Нечего распылять мою креативную энергию.

— А что у тебя за проблема с Мерлином? — предпочел сменить тему Мэнни.

— Я еще не уверен в том, что у меня за проблема, — сказал Горлогориус. — Может быть, речь идет об обычной несогласованности действий, что не исключено ввиду повышенной секретности моей миссии. Но, может быть, мы имеем дело с заранее просчитанным саботажем. Хотелось бы верить, что это саботаж. Потому что, если мир вдруг ухнет в пропасть из-за нашей собственной безалаберности, мы все будем выглядеть очень глупо.

— К тому же с саботажем бороться легче, чем с безалаберностью, — согласился Мэнни. — Хочешь, я сам отправлюсь в Камелот и провентилирую этот вопрос с Мерлином? Конечно, удовольствия мне сие предприятие не доставит…

— Провентилируй, — милостиво согласился Горлогориус. — Великая вещь — распределение обязанностей.

И он коротко изложил Мэнни суть своей проблемы с Мерлином.

Волшебник Гарри Тринадцатый и стрелок Джек Смит-Вессон сидели на раскладных стульчиках в тени большого дерева, растущего неподалеку от строящейся башни Гарри, и пили холодное пиво. Как и их оппонентам в башне Гриффина, им тоже было нечего делать, ибо Горлогориус не спешил с очередным заданием. Правда, Джеку ожидание давалось куда проще, чем Реджи, — он все еще восстанавливался после полученной в Средиземье травмы.