Второе правило стрелка

— Это самая странная история из всех, что мне доводилось слышать, — заметил Гарри, когда Джавдет замолчал.

— А я слышал истории и постраннее этой, — сказал Джек. — Но кое-что здесь все-таки не стыкуется. Я не верю в альтруизм и бескорыстие машин по отношению к людям.

— И правильно делаешь, — сказал Джавдет. — Ибо ни альтруизмом, ни бескорыстием здесь и не пахнет. Как я уже говорил, энергетические ресурсы на этой планете подошли к концу, и машинам срочно требовался новый источник питания.

— Много людей сейчас в этом мире?

— Несколько миллиардов, — сказал Джавдет.

— Выходит, война была не такой уж страшной, если ее умудрились пережить миллиарды?

— Не совсем так, — сказал Джавдет. — Сначала людей было гораздо меньше. Но машины забирают у них генетический материал и выращивают новых людей в пробирках.

— Много ли энергии выкачаешь из человеческого тела? — удивился Гарри.

— А из миллиарда тел? — спросил Джавдет. — Людям в этом мире уготована роль обычных батареек.

Мир Гарри был населен гораздо менее плотно, поэтому число миллиард в его сознании никак не ассоциировалось с численностью населения.

— Расскажи мне побольше об этой виртуальной реальности, — попросил Джек.

— Мы называем ее Матрицей, понятия не имею почему. Что я могу сказать? Стабильный среднетехнологический мир, — пожал плечами Джавдет. — Большие города, двигатели внутреннего сгорания… Аналог Земли конца двадцатого века.

— Что такое Земля конца двадцатого века? — спросил Гарри.

— Откуда ты знаешь о Земле конца двадцатого века? — спросил стрелок.

— Это мне Пифия сказала, — объяснил Джавдет.

— Я имею, — сказал Джек. — Кто следит за порядком в этом мире?

— Полиция.

— Она набрана из людей?

— Да. Но есть еще трое. Обычно они представляются агентами, но не говорят, агентами чего именно. Власть их практически безгранична, а физические возможности зашкаливают. Я подозреваю, что они являются программами.

— Очень может быть, — сказал Джек.