Гена Портвейн и Безобразный Штопор

- Это же семейная традиция, неблагодарный, - шипела она, - сейчас Парадайзушка проснётся, будем поздравлять!

О том, чтобы поздравить ещё и Геннадия, речи не шло. Не то чтобы тётя не помнила про день рождения племянника, просто совершенно искренне считала, что с него и всего прочего довольно – живёт на всём готовом, крыша над головой, каша в миске…

Попытку Гены вылезти в окно, Конрад Епистофамыч пресёк лично, а тут и именинник подоспел. Началось обыкновенное: «Посмотри вон тот свёрточек! А что у нас здесь?!»

Перемазанный шоколадной помадкой Парадайз исподтишка показывал братцу дули и кукиши, он точно знал, что его-то погулять отпустят, а в гаражах уже дожидаются дружки – Форбс и Скрудж и они обязательно нальют Парадайзу стопочку.

Поразительный парадокс – закодировав Гену, тётя Арфа и дядя Конрад не позаботились о собственном отпрыске, посчитав, что для него и личного примера довольно. Но Парадайз, как всякий избалованный мальчик из хорошей семьи, был очень поддатлив и уже давно попробовал и портвешок, и плодово – выгодное, но самым любимым для него стал первачок, который варила тётка Дарданела из пригорода.

Правда, за ним приходилось ездить на другой конец города, но в карманных деньгах и времени, !!совершенно неконтролируемом!! времени у Парадайза с друзьями надостатка не было.

Вернёмся, впрочем, под лестницу. Насмотревшись на объедающегося пирожными братца, наслушавшись взволнованного дядюшку, перетерпев тётушкины излияния и едва, повторимся, не выпрыгнув в окно, наш именинник забрался в свою каморку и, натянув респиратор, стал представлять себя великим вождём и пророком, ведущим свой народ через пустыню.

Впереди множество опасностей, нужно отбить у неверных оазис с бочкой браги, лошади несутся, что ваши куры. И вот уже впереди брезжит свет, но это вдруг оказался дядя Конрад, в бешенстве сорвавший с петель дверь в Генину конуру.

Геннадий не поверил своим глазам – в руках, сгибаясь под её тяжестью, Конрад Епистофамыч сжимал зелёного стекла четверть! Вместо этикетки крутой бок бутыля украшала почтовая багажная квитанция, из которой следовало, что получатель напитка – Геннадий Портвейн, живущий в 13 доме на улице Трезвого взгляда, под лестницей.

О содержимом посудины можно было легко догадаться по выражению лица дядюшки, уже успевшего ковырнуть пробку.

Конрад Епистофамыч задыхался. Щёки покрылись пятнами. Шея зашелушилась. Из горла доносилось клокотание, больше напоминающее фырканье забытого на печке самогонного аппарата.