Ульверинн

Оборотень сел, раздраженно фыркнул:

— Что ж ты за герррой такой, ррраз меча у тебя нет?

Теперь Эйнар взглянул на оборотня из-под нахмуренных бровей с некоторым возмущением. Гизур, выползя из палатки, остался чуть в стороне и смотрел за перепалкой героя и чудовища. Страшно почему-то совсем не было. Может, скальд не до конца проснулся, а может, не ожидал, что самый старый оборотень Симскары малого того, что окажется говорящим, так еще и вместо положенной злобы и кровожадности будет сидеть с обиженной мордой.

— Давай рррасписку, чего уж, ррраз победил, — проворчало чудовище.

Эйнар огладил бороду, перестав понимать, что происходит. Зато у Гизура в голове забрезжила смутная мысль, которая совсем ему не понравилась. Он осторожно приблизился к Сыну Войны, обходя сидевшего оборотня большим полукругом. Чудовище взглянуло на скальда без всякого интереса, лишь демонстративно широко зевнуло, обнажив клыки и выкатив длинный язык. Пасть была действительно классически и картинно чудовищной, но никак не подходила к почти человечьим глазам.

— Ну, не тяни уже! — раздраженно поторопил оборотень, протянув когтистую лапу.

— Что еще за расписка? — совсем растерялся Эйнар.

Оборотень отчаянно покачал косматой головой, теряя терпение.

— Рррасписка, что победил коварррное чудище, — проворчал он. — Ты же хочешь стать геррроем? — и вытянул шею, нервно колотя по земле хвостом.

— Да я уж лет тридцать геройствую вроде бы, — смущенно пожал плечами Эйнар.

Оборотень замер, подозрительно сощурил глаза, склонил голову набок, удивленно навострив уши.

— А на кой тогда в мой лес пррриперррся? — недовольно спросил он.

— Ну, так оборотень же тут завелся, вот я и...

— Ясно, — фыркнуло чудовище. — Гастррролеррр несчастный.

— Вообще-то, это не абы кто, а Эйнар Сын Войны! — возмутился Гизур, оскорбленный невежеством.

Оборотень лениво перевел взгляд и состроил такую морду, будто только что увидел парня, и этот факт доставляет ему максимально возможное неудобство.

— Кто? — буркнул он.

— Эйнар Сын Войны, величайший из живущих героев Симскары! — повторил скальд, пытаясь вложить в голос как можно больше пафоса и напыщенности.

Оборотень задрал к небу морду, как будто пытался прочувствовать услышанное, но лишь сокрушенно вздохнул:

— Знаешь, сколько таких Эйнаррров, Эррриков, Эгилей, Гррреттиррров, Ньялей я каждый год вижу? И каждый либо уже великий, либо потенциально величайший! Всех не упомнить, да и надо оно мне, что ли? Геррроев твоих — тьма, а я один такой остался.

— Но...