Ульверинн

Уже спустя неделю маловерные приятели начали тихо недовольствовать. Гуннар, как мог, пресекал паникерские настроения, в конце концов, недостаток интеллекта компенсировался авторитетом и большой дубиной, но недовольства звучали все чаще и чаще, а вскоре ни одно утро не начиналось с монотонного «Зря мы в Ульверинн поехали» и тоскливого «А дома сейчас тепло и кашу горячую дают». И вот, спустя всего два месяца размышлений, анализа ситуации и сопоставления фактов, Гуннар был ровно в шаге оттого, чтобы обидеться на Лейдольва и при случае объяснить, что тот неправ, типично симскарским методом.

Малыш чихнул, отчего испуганно колыхнулось пламя костра, где-то в панике сорвалась с ветки, хлопая крыльями, птица, а между елок пронеслось отрывистое эхо, повторявшее вроде бы не самое приличное в некоторых изнеженных обществах Стор-Йорда слово. Бугай утерся засаленным рукавом, и вдруг ему померещилось, что он услышал приглушенный звук выкатившихся на деревянную доску игральных костей.

И случилось нежданное чудо.

С опушки Ульвериннского леса, продираясь через бурелом и треща ветками, к лагерю примчался Кудрявый, выставленный в дозор. Он перемахнул через поваленное бревно, остановился у костра, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться, затем резко разогнулся и принялся дергано жестикулировать, издавая нечленораздельные звуки:

— Тааа... ээээ... ееее... ооооо, на!..

— Ме-ме, бе-бе! Тьфу, на! — передразнив его, сплюнул Малыш, нехотя оторвавшись от жареного зайца.

Кудрявый зарычал сквозь зубы, сорвал шапку, обнажая блестящую в отсветах костра шевелюру, бросил на землю, развернулся и со злостью потыкал пальцем в лес.

— Та-ам, ба! — наконец, выдал он нечто определенное.

Малыш переглянулся с Косым, сидевшим рядом и ковырявшимся наконечником стрелы в углях.

— Э, на? — подозрительно вопросил Малыш.

— Во, ба! — потрясенно выдохнул Кудрявый, широко раскинув руки.

— О, ба! — потрясенно выдохнули Малыш с Косым, вскакивая с насиженного бревна.

Бессмысленный для стороннего человека набор звуков на самом деле являлся обменом крайне важной и ценной информацией, зашифрованной на древнем языке общения внутри тесно сплоченного мужского коллектива.