Ульверинн

Он был сын Войны и прекрасной жрицы Матери Любви. Он носил воду, — карикатурно продекламировал Гизур.

Эйнар хмуро посмотрел на него, но ничего не сказал. Скальд почувствовал себя неловко.

— Как-то не очень по-геройски, правда? — покашлял он.

— Знаешь, парень, когда я был совсем мелким и дурным, навроде тебя, — проговорил Сын Войны, — и творил всякую дурь, хотелось мне тогда, чтоб спели обо мне хотя б пару песен. Ведь о героях должны петь и поют, только не обо мне. Несправедливо мне это казалось, я ж не хужее был.

Ну и рассказывал направо-налево о своих дурных делах, в которые ввязывался по дурости. А потом услыхал, как обо мне поют, но не сразу это понял. Потому как скальдам не понравилось, как оно было, вот и сочинили так, как им хотелось, чтоб было. Так и появились всякие «Девки под дубом».

— Но это хорошая песня! — возмутился Гизур.

— Ага. Только там не было ни дуба, ни девки, ни уж тем более меня.

Скальд обиженно нахохлился:

— Я не буду сочинять так, как хочется, чтобы было. Я буду сочинять так, как есть!

Эйнар прикончил последнего зайца, выпрямился, расправил плечи, отряхивая руки от жира, утер усы.

— Ну и чего ты там насочинял уже? — хитро прищурившись, проговорил он. — «Как берег скалистый, что борется с морем...», «Как смерч, что бушует средь мрачных лесов...», «И тучи сгустились, и ветер поднялся, и вышли враги — их бессчетное множество», — насмешливо пропел он. — Ну и самая дурость: «Сошелся герой со злодеем, и долгим тот выдался бой...».

Гизура больше удивило не то, что Эйнар знает строки его песни, а то, что Эйнар умеет петь.

И отнюдь не так плохо, как можно было себе представить при его-то ненависти к пению.

— Откуда ты?.. — растерянно пробормотал Гизур.

— Так ты, парень, — добродушно и громко рассмеялся Сын Войны, — вечно бормочешь или подвываешь, когда думаешь, что тебя никто не слышит.

Скальд поерзал по стволу дерева. И хоть в лесу было прохладно, ему почему-то стало значительно теплее.

— Я, — смущенно кашлянул Гизур, — еще не совсем сочинил ее, вообще-то.

Вот если бы ты не запрещал мне петь и делал бы ценные замечания...

— Ну, петь-то я тебе не запрещаю, — возразил Эйнар, оскорбленный пустым наговором. — Я запрещаю заставлять меня слушать.

— Это одно и то же! — вспыхнул негодованием Гизур.

— Ээээх, — тоскливо протянул Сын Войны, махнув рукой. — Молодой ты еще. Потом поймешь разницу, ну, это если подрастешь, конечно.

Скальд беспомощно сжал кулаки. Ему очень не нравилось, когда напоминали о возрасте.