Ульверинн

— Почему? — изумился Гизур, сдерживаясь, чтобы не возразить песней Кнота Громкого, в которой Эйнар Сын Войны заполучил соловьев-провидцев хитростью и ловкостью. В версии неизвестного автора, очень популярной среди женщин и девушек, говорилось, что соловьев Эйнар получил в благодарность. Правда, Гизур хоть и знал эту песню и несколько раз исполнял, но считал глупой, откровенной выдумкой и подозревал, что за ее авторством стоит некто, чье место явно не в поэзии и музыке.

— Да чтоб я знал, парень, — хмыкнул Эйнар.

— Кто их баб поймет, что у них на уме творится?

Ни Эйнар, ни Гизур, ни тем более скальды, сочинявшие песни об этом Подвиге, естественно, не знали, что для прорицания соловьям Сотсаэра требовались зерна особой травы, произрастающей в далеких краях, населенных людьми с плоскими лицами. Трава эта высоко ценилась шаманами и помогала им связываться с духами и космосом, ну или просто от души посмеяться. Доставить ее даже ко двору княгини альвов стоило немало, а пророчества, изрекаемые соловьями, в основном оказывались бесполезными, поскольку требовали толкований тех же шаманов.

Атмосфера во время подобных ритуалов в саду царила хоть и туманная, но самая непринужденная и умиротворяющая, однако по окончании оных даже сами шаманы, с жадностью накидывающиеся на еду, не могли толком объяснить, что именно им открылось, хотя и было весело. Впрочем, когда о тонкостях прорицания соловьями Сотсаэра узнал ярл Гейрмунд, ему стало не до смеха.

— А Дикая Охота? — с отчаянием вопросил Гизур. — Неужели ты и с королем не дрался?

— Вот мне больше делать было нечего, как с ним драться, — поморщился Эйнар. — Он, конечно, та еще сволочь, но не хуже наших родичей хаттфьяльских. Да и с каких это пор гости хозяевам морды бьют?

— Но ведь тебя похитили всадники! — упрямо воскликнул скальд.

Сын Войны посмотрел на него так, что Гизуру стало не по себе. Во взгляде героя не было враждебности или неприязни.

Скорее, он смотрел с сожалением и некоторым сочувствием.

— Да никто меня не похищал, — сказал он. — Я тогда шатался от безделья, а всадники как раз по пути мимо ехали. Ну я к ним и прибился — всяко веселей, чем одному. Слово за слово, выяснилось, что у короля пир намечается. Не хотелось мне, конечно, с альвами пить, но уговорили, чего уж. Так я и оказался у Вальдемара в гостях. Четыре дня пировали.