"Острова в океане"

Сжав в руке покрытый кляксами лист, Эдвин стремительно вышел из кабинета.В этот далеко не ранний час дворец только просыпался. В коридорах суетились лакеи и горничные, вытирая пыль, поправляя картины и расставляя по местам мебель. Они удивленно и немного испуганно косились на растрепанногои слегка помятого первого министра, который метался то вправо, то влево, распахивая попадающиеся двери и заглядывая во все углы. Томас и Джонатан обнаружились в спальне Ричарда. Бывший заключенный вольготно раскинулся на королевской постели и спал, как младенец, еле слышно посапывая.

У него в ногах примостился главный наставник Школы Лунной Магии. Даже во сне у Томаса было такое выражение лица, будто он придумал очередную остроту.

Эдвин нерешительно потоптался на пороге. Учитывая количество выпитого накануне,вырывать друзей из объятий мирного сна не хотелось от слова «совсем». Но с другой стороны, странный стих не давал ему покоя, а тревога, занозой засевшая в сердце, продолжала расти. Министр покашлял в кулак, громко хлопнул дверью.

Оборотни продолжали невозмутимо дрыхнуть. Тогда Эдвин решительно шагнул к окну и отдернул тяжелую занавесь. Солнечный свет, хлынувший в спальню, заставил Волков вскочить, сердито щурясь.

- Какого черта?! – прорычал Джонатан. – Эдвин, мать твоя женщина, зачем ты разбудил нас ни свет ни заря?

- Я тут балладу сочинил, - виновато пробормотал первый министр.

- Ах, балладу! – воскликнул Томас. - Тогда – другое дело. Это, конечно же, очень важная причина, чтобы выдернуть лучших друзей из теплых рук Морфея.

Кстати, Джонатан, должен тебе заметить, что во время вчерашней пьянки ты вел себя, как истинный поэт!

- Почему? – не понял Оборотень. – Я же просто грустил и бухал.

- А разве не этим занимаются настоящие поэты?

Эдвин хмыкнул и присел на край кровати.

- Вообще-то, парни, дело тут серьезное, - начал он. – Баллада у меня вышла какая-то странная, и боюсь, как бы она не обернулась очередным предсказанием. Давайте-ка, я зачту вам ее.

В ответ на это предложение Джонатан сморщился и потер гудящие виски.

- Знаешь, пребывая в таком состоянии, я не в силах буду оценить красоту твоего слога. Честное слово, Эдвин, муза у тебя все-таки ненормальная!

- Самая обыкновенная, - возразил Томас. – Ибо, как сказано будет в Грядущем: «Когда печальные поэты встречают пьяных грустных муз, на свет рождаются сонеты и блюз».

- Про сонеты я и сам все знаю, - махнул рукой Эдвин. - А вот с блюзом не знаком.