Радуга смерти!

Немного, но помогали, маги били откуда-то из далека, бывало и нас цепляло, но это так.

Описания вояке довались плохо, Ицверу приходилось вдумываться в слова, разворачивать рассказ, чтобы должным образом понимать собеседника.

— Однажды, когда отходить было некуда, а уйти телепортом не получалось, мешали, трое старшин вместе вызвали колоссальнейший взрыв. Получилась удивительнейшая по размаху засада.

Мы держались несколько часов, пока они приходили в сколь-нибудь пригодное для боя состояние. Ну, так они вновь жахнули разрывом, пусть и меньшей мощности, но глубоко в стане противника, по лучникам.

Жаль, конечно, но это полностью их высушило. Только мы, их солдаты, остались живы и продержались до подмоги. Держали атаку за атакой. Без магии этих троих нас бы давно уже не стало.

Верховный маг Ицвер молчал, но всем видом задавал вопрос "Так дальше-то что?"

— Я это всё к чему? Представьте, та же передряга. Нас бьют, а уйти ну никак не дают! Что делать? На что-то порядочное у меня не хватает талонов, так почему бы не выбрать полностью бездарное заклинание?

Солдат глянул на мага и понял, что ничего не объяснил.

— Хорошо, вы слышали когда-нибудь, что старшины выучивают бездарные заклинания? Все они призваны уничтожать или спасать. Убить, залечить раны, удрать или укрыть. Ни больше, ни меньше, только подобное. В каждом бою я видел заклинания старшин. Все они только и делали, что спасали своих, гробили чужих. Но вообразите себе, что кто-то поступил иначе?

Старик наморщил лоб, начинал догадываться, но сомневался, не верил, что "Дуболом" способен на подобное.

— Гуща боя, солдаты сцепились как псы, рвут друг друга. Становится ясно, проигрывают. Другие крепче наседают, не дают уйти телепортом. Что же делать первым? Умирать? Нет, они попробуют сбежать ногами. А если ногами нельзя? Допустим, окружение и крепкий перевес у врагов. Что тогда? Грызть, пусть смерть, но можно прихватить своих убийц! Умри сам, но и врага не забудь, а лучше двух, обнять и за собой утащить!

Солдат плохо передавал мысль, но образы, которые он видел перед глазами, отражались на лице.

Ицвер смотрел с интересом, не понимая, почему внутри ему становится неспокойно, что-то рвалось наружу, страшное и уродливое, что-то называемое жаждой крови. Только он не мог этого ещё понять.

— Враги ждут, что же сделают старшины, отойти и спасти своим людям жизнь или давить, бить нас, пока есть такая возможность.