Корабль-призрак

Квадранты и секстанты[24 - Очевидно, имеется в виду так называемый квадрант Гантера (1618), названный по имени изобретателя, поскольку в исламском мире квадрантами пользовались уже в Средние века, а первый задокументированный случай применения квадранта европейским мореплавателем относится к 1481 году. Секстант же действительно стал применяться в морском деле только с 1730-х годов.] изобрели намного позже. Вообще, учитывая, сколь мало в те времена знали о навигации и румбах компаса, а также то обстоятельство, что долготу определяли только приблизительно, можно лишь удивляться тому, что наши предки отважно бороздили моря и кораблекрушения случались довольно редко.

– Мы на целых три градуса севернее Мыса, – объявил капитан Клоотс, вычислив широту. – Должно быть, тут сильное течение, но ветер быстро стихает и скоро уляжется совсем, если я не ошибаюсь.

Ближе к вечеру ветер и вправду стих, однако волны продолжали тащить корабль в сторону суши. На поверхность воды стали выскакивать морские котики, они словно преследовали барк; тут и там сновали рыбы, и море бурлило жизнью в лучах закатного солнца.

– Что это за шум слышится? – справился Филип. – Похоже на далекий гром.

– Верно, – согласился минхеер Клоотс. – Эй, наверху, сушу видно?

– Видно, капитан, – откликнулся матрос, взобравшийся в смотровое гнездо. – Прямо по курсу песчаные холмы и сильный прибой.

– Вот что это за шум, сынок. Прибой. Нас несет течением. Поскорее бы ветер задул!

Солнце спускалось все ниже, но ветер не поднимался, а течение увлекало «Тер Шиллинг» к берегу настолько резво, что теперь уже все видели пенные волны, которые с грохотом обрушивались на песок.

– Вам знакомо это побережье, лоцман? – спросил капитан у Шрифтена, стоявшего поблизости.

– Еще как знакомо, – ответил тот. – Волны разбиваются на глубине дюжины фатомов[25 - В 1 фатоме (морской сажени) около 2 м.]. Через полчаса этот корабль разлетится вдребезги, если ветер нас не спасет.

Коротышка-лоцман хмыкнул, будто прельщенный таким поворотом.

Минхеер Клоотс не скрывал своего беспокойства, то и дело он вытаскивал трубку изо рта, а потом совал обратно. Матросы сгрудились на носу и на палубе, с трепетом прислушиваясь к нараставшему грохоту прибоя. Солнце наконец скрылось за горизонтом, и сгустившийся ночной мрак усугублял тревогу команды барка.

– Надо спустить лодки, – сказал капитан, обращаясь к первому помощнику, – и попытаться замедлить ход.