Корабль-призрак

Теперь пропустим два месяца, на протяжении которых минхеер Путс продолжал заниматься врачеванием и потому редко бывал дома, а молодые люди проводили вдвоем много часов. Любовь Филипа к Амине нашла отклик у девушки, и она прониклась теми же чувствами к нему.

Это была не просто любовь, а истинная страсть, крепнувшая с каждым днем. Какая бы девушка могла поспорить красотой и силой духа с очаровательной, желанной, великодушной и чуткой Аминой? Порою Филип морщил лоб, вспоминая об уготованной ему тяжкой судьбе, но улыбка Амины прогоняла все тревоги, и, глядя на девушку, он забывал о своих страхах.

Амина не делала тайны из своей увлеченности, та проглядывала в каждом ее слове, каждом взгляде и каждом движении. Когда Филип брал ее за руку или обнимал за талию, не говоря уже о мгновениях, когда он припадал к ее алым губкам, в ее поведении не было и намека на жеманство. Для этого она была слишком благородной, слишком возвышенной. Она чувствовала, что ее счастье зависит от его любви, и жила, что называется, им одним.

Так миновало два месяца. И однажды отец Сейзен, который часто наведывался в дом и уделял много внимания просвещению Амины, застиг девушку в объятиях Филипа.

– Дети мои, – сказал священник, – я наблюдал за вами некоторое время. Ты ведешь себя недостойно, Филип, если, на что я уповаю, помышляешь о браке. Если же нет, это и вовсе опасно. Я должен соединить ваши руки и души.

Филип смутился.

– Не заставляй меня разочаровываться в тебе, сын мой, – сурово прибавил пастырь.

– Ни в коем случае, святой отец. Но молю, приходите завтра. Мы все решим завтра. Прежде мне нужно переговорить с Аминой.

Священник ушел, оставив Амину и Филипа наедине. Девушка то краснела, то бледнела, ее сердце билось учащенно, ибо она сознавала, что на кон поставлено счастье всей ее жизни.

– Священник прав, Амина, – произнес Филип, садясь рядом с девушкой. – Так не может продолжаться. О, как я хотел бы всегда быть с тобою! Увы, жестокая судьба нас разлучает… Тебе ведомо, что я обожаю даже землю, по которой ты ступаешь, но все же я не смею просить твоей руки, обрекая тем самым на страдания.

– Обручиться с тобой вовсе не значит накликать на себя беду, Филип, – ответила Амина, не поднимая головы.

– Мною движет не сострадание, Амина. Я говорю так из корысти…

– Позволь быть откровенной, Филип, – перебила девушка. – Ты утверждаешь, что любишь меня. Мне неведомо, как любят мужчины, но я знаю, как любит женщина.