Корабль-призрак

Эта реликвия очень для меня важна, я должен ее вернуть. Вы даже не подозреваете, сколь она ценна.

– Подождите, – попросила девушка. – Я скоро ворочусь.

Филип прождал несколько минут, продолжая безмолвно восхищаться. Подумать только, этакая красота в доме минхеера Путса! Кто же она? Из фантазий его вырвал звонкий голосок предмета грез: девушка вновь появилась в окне, и теперь в ее руке была ладанка с черными завязками, та самая, за которой Филип пришел сюда.

– Вот ваша реликвия, минхеер, – произнесла девушка.

 – Мне искренне жаль, что мой отец совершил постыдное деяние, которое вызвало ваш праведный гнев. Возьмите. – Она уронила ладанку на землю под окном. – Теперь вы можете уйти.

– Ваш отец? Госпожа, да как он может быть вашим отцом? – воскликнул Филип, даже не потрудившись подобрать ладанку, лежавшую у его ног.

Девушка молча отвернулась и вознамерилась скрыться из виду, но Филип взмолился:

– Погодите, госпожа! Позвольте мне извиниться за мое буйное и глупое поведение. Клянусь этой святой реликвией, – тут он наклонился, поднял ладанку с земли и поднес к губам, – будь мне ведомо, что в этом доме находится кто-то невинный, я бы ни за что не стал устраивать пожар, и сердце мое сейчас полно радости, ибо урон не был причинен.

Госпожа, нужно открыть дверь и потушить косяк, иначе дом еще может сгореть дотла. Не бойтесь за своего отца, ведь, даже нанеси он мне тысячекратно больший вред, одно ваше присутствие служит залогом того, что с его головы и волосок не упадет. Он знаком со мною достаточно хорошо, чтобы знать, что я всегда держу слово. Позвольте починить то, что я повредил, а потом я уйду.

– Не верь ему, дочь! – подал голос минхеер Путс из глубин дома.

– Думаю, ему можно верить, – возразила девушка, – да и услуги его нам необходимы, ибо тут не справятся ни мои слабые женские руки, ни твои, отец, что еще слабее. Открой дверь и позволь ему нам помочь. – Затем она обратилась к Филипу: – Он сейчас откроет дверь, минхеер. Благодарю вас за помощь и вверяю себя вашим заботам.

– Госпожа, никто не упрекнет меня в том, что я хоть раз в жизни нарушил данное слово, – ответил Филип. – Скажите отцу поторопиться, не то пламя разгорится снова.

Минхеер Путс дрожащими руками открыл дверь и торопливо скрылся наверху. Сразу стало ясно, что Филип говорил чистую правду. Юноше пришлось натаскать немало ведер с водой, прежде чем погас последний уголек. Пока он сражался с огнем, ни девушка, ни ее отец не показывались.