Девять пауков в одной банке

Будь я героем, я бы не начал войну, которая унесла жизни десятков тысяч людей, виновных только в том, что они пытались защищать свою родину. Будь я великодушен, я не совершал бы того, что совершает любой завоеватель в покоренной стране — не брал бы, к примеру, в заложники семьи тех молодчиков, которые охотились на моих людей. Но я должен был казаться благородным и великодушным. Именно для этого я и отпустил своего убийцу. Местное население должно научиться любить меня и бояться моих людей. Когда эта цель будет достигнута, страна станет моей от и до, вдоль и поперек.

Тех убийц, которые стреляли в моих людей, мы вешали. Тех убийц, которые стреляли в меня, я отпускал. Соотношение первых и вторых — тысяча к одному, но какой имидж мне создавали эти единицы!

Большинство из них продолжало меня ненавидеть — большинство, но не все. Четвертый по счету упал на колени и признал меня своим господином. Убийца номер девять был не так эмоционален, но он поклялся, что ни он, ни его семья больше не поднимут на нас оружия.

Прошла зима, вновь наступило лето, и я вдруг понял, что живу в Пиктляндии уже целый год. Обстановка по-прежнему была напряженной, но большого мятежа не было, и я смел надеяться, уже не будет. Надолго оставлять страну нельзя было ни в коем случае, но я решил, что вполне могу позволить себе двухдневный отпуск.

Там, конечно, все всё уже знали. И про войну, и про мои методы освоения завоеванной территории.

— Я слышал, ты одержал блестящую победу на Нэлеорских равнинах. — Улыбнулся мне Жерар за общим обедом. — Поздравляю.

— Спасибо. — Я искоса взглянул на Марка. Он перехватил мой взгляд и подмигнул. Кажется, он немного гордился мной.

Впрочем, я не преувеличивал свои достижения. Марк гордился мною так… как, скажем, в другом мире отец мог бы гордится сыном, с отличием закончившим колледж.

— Сколько у тебя было людей, Артур? — Со змеиной улыбкой осведомился Каин.

Я перечислил.

— И врагов было всего лишь в восемь раз больше? — Он снисходительно рассмеялся. — А у тебя были потери?

— Меньше тысячи. — Произнеся это, я тут же пожалел о сказанном. Выглядело так, как будто бы я пытался оправдаться. Какого черта позволяет себе этот полудурок?..

— Я бы не назвал это блестящей победой.