Девять пауков в одной банке

По крайней мере, на первый взгляд.

— Ни в коем случае доверяй ни ему, ни тем, кто играет в его команде! — Осаждает меня Марк. — Особенно будь осторожен с Фионой! Говорят, она умеет читать мысли.

— Да?… Ну ладно. Постараюсь ни о чем не думать, когда она поблизости. Или буду мысленно распевать наши боевые киммерийские песни.

— Вот-вот. А вообще — побудь во дворце недельку-другую, чтобы не показаться совсем уж невежливым, и возвращайся обратно ко мне. В Эллепийском королевстве тебе будет куда безопаснее, чем в этом гадюшнике.

— Наверное, я так и поступлю. — Задумчиво киваю. — Кстати, ты видел маму?

— Я ее уже забрал.

— Здорово.

Отец улыбается и говорит:

— В общем, мы тебя ждем.

— Ну, тогда до встречи.

— До встречи.

…Живу пока во дворце. Вникаю в курс дела, занимаюсь рукопашным боем с Жераром, а магией — с Анжеликой. Оттон, как и обещал, по Отражениям ходить меня учит.

Когда в первый раз во дворец из путешествия возвращались, спросил его:

— Ну-ка, братец, повтори-ка еще раз ту «оговорку», которую ты, когда мы впервые встретились, на корабле своем флагманском сделал? Что ты говорил насчет того, будто бы ты Киммерию придумал?

Мне, как «внуку Бенедикта» Оттон мне троюродным братом приходится.

— Так ведь так оно и есть. — Смущенно ответил мой кузен.

— Расскажи.

— Мне тогда было лет пятнадцать. Тетя Флора книжек разных из Отражений приволокла. Там была одна, которая мне особенно понравилась. Там рассказывалось про Конана из Киммерии…

— Да, — гордо сказал я.

— Да подожди ты, — махнул рукой Оттон. — Не было тогда не то что Конана — всей вашей Киммерии еще не было! Придумал вашу страну какой-то отраженческий сказочник. А появилась Киммерия только потому, что я в нее поверил. Через несколько лет я прошел Лабиринт — вот тогда ваша страна и возникла… Ну и намучились же мы с вами! В битве на Нэлеорских равнинах мне какой-то огромный варвар всю челюсть моргенштерном раздробил… Два месяца потом заживало…

— А, знаю-знаю!.

— Не хочу. — Недовольно пробурчал Оттон, челюсть поглаживая.

— А когда ты Лабиринт прошел?

— Лет двести пятьдесят тому назад. Примерно.

— Совпадает. — Кивнул я. — Тогда у нас Аваллон и появился. Только ведь мы и раньше жили.